Я оглядела обновленный зал. Да не так уж и обновленный. Чище стало, однозначно, уютней. Столы я отскоблила. Дядюшка к ним солонки приколотил. Пояснив это так, к моему изумлению: «Чтоб не утащили». Хотя я и не понимала, кому нужны эти коробочки, что я купила, да еще и самые дешевые, но спорить не стала. Хлебницы стопкой в кухне лежали, в каждой простая салфетка. Я купила ткань, порезала и края распустила, чтобы бахрома получилась.
— Крошки проще вытряхнуть отсюда, чем со стола собирать, — не дожидаясь «зачем» показала я еще одно новшество дядюшке.
В углу примостился рукомойник для посетителей. Покупать его не пришлось, мы его вытащили из второй пустующей комнаты для работников. В верхнюю емкость помещалось аж полтора ведра воды. Часто обновлять не придется, только следить за ведром для слива, чтобы не перелилось. Дядюшка к этому новшеству наиболее скептически отнесся, это было видно по его лицу, но переубеждать меня он снова не стал. Я уже начала подозревать, это у него такой способ меня чему-то научить. Ну, вроде, сама шишку набью и пойму, чего слова-то тратить? Ну набью, так набью. Не помру я от этого.
Свое единственное платье я привела в порядок. В целом с ним было все в порядке, только подол немного потрепался. Я укоротила его не дрогнув, даже удобней стало, а то хожу и пинаю. Дядюшка выдал мне аванс, прикупила белья сменного и еще одно платье «на выход». В старом работать, а в новом за покупками ходить. Уже не плохо. Конечно, хотелось бы еще смену иметь, но наглости тоже должен быть предел. Несмотря на то, что дядюшка относился ко мне более чем лояльно, я все же стеснялась выпрашивать у него деньги, которых в моем понимании еще не заработала. Что такое «аванс» он вообще не понял, когда я заикаясь, начала нелегкий для себя разговор.
Все дела так и переделались. Продукты закуплены, меню продумано, все что нужно было отмыть — отмыто. Ждать было больше нечего.
— Открываемся завтра, — хоть я этих слов и ждала, сердечко все же дрогнуло в волнении.
Открытие прошло буднично. Дядюшка, как обычно, пришел, мы позавтракали и он пошел открывать ставни и двери. Никакой тебе рекламной акции с шариками и тэпэ. Я возилась с заготовками и прислушивалась. Толпы посетителей не наблюдалось. Я уговорила дядюшку повесить над дверью колокольчик, ему эта идея очень почему-то понравилась и он сам не поленился сходить и выбрать, но пока мелодичного звона не было слышно.
Время шло к обеду. Я в задумчивости смотрела на кастрюлю для супа, не зная, стоит ли вообще начинать его готовить. Ингридиенты готовы, бульон сварен. Но его же можно и придержать? А вот что делать с супом, если я его приготовлю и никто так и не придет? Нам двоим столько не съесть. Свинкам отдавать как-то жалко… А второе блюдо, уже было готово. Его тоже на корм?
Дзинь!
Я зачем-то схватила лопатку и прижала к груди, волнуясь как девчонка. Из зала были глухо слышны мужские голоса. А потом снова колокольчик звякнул. И что за фантазия мне пришла его повесить? Буду теперь дергаться не по делу… Мой взгляд опять зацепился за кастрюлю. Решила посоветоваться с дядюшкой, чтобы не маяться от сомнений.
Вышла в зал, а там оказывается посетитель.
Посетительница. Или все-таки нет?
Дядюшка Матиас тоже видимо в сомнениях прибывал. Глядел на девчонку перед собой, то к одному плечу голову склоняя, то к другому. То что это девчонка, я догадалась по платью. Если эту тряпку можно было так назвать. Такую ткань я на рынке видала, самая дешевая и грубая. Из нее мешки шили, а некоторые хозяйки на тряпки покупали. Мало того, «оно» было босое, жутко грязное и лохматое.
— Кто это, дядюшка?
— Мисочница.
— Кто?
— Из семьи она бедной. Свои прокормить не могут, вот и отдают в услужение за миску похлебки.
— Как это прокормить не могут?
— Да очень просто. Надел дают по мужикам. А у них в семье их всего трое. А во девок больше десятка. Какой от такой прок в поле? — и кивнул на это «чудо» и даже без лаптей.
До меня наконец дошел смысл понятия, образованного от слова «миска». Тут же вспомнились «тарелочницы» из моего мира. Да вот только смешного в этом ничего не было. Сравнивать то и это было просто невозможно.
— Разве это не мало, всего за миску еды отдавать в услужение?
— Для них видать и это богатство.
— И что вы будете с ней делать?
— Ну, я все равно собирался помощницу нанять. И тебе легче и мне с одной рукой не слишком-то сподручно разносы таскать.
Помощницу? Типа официантки? Дело хорошее, только… Я обвела взглядом наш похорошевший, но совершенно пустой зал. А дядюшка у нас оптимист.
Но потом вновь остановила взгляд на девчонке. Тощая какая… Ужас. Аж сердце сжалось от жалости. Как же так можно? Она же живой человек! Неужели мы разоримся покормить это несчастное создание? Ну, то есть дядюшка конечно, я сама тут пока еще в долгах.
— Так берете? — все же уточнила я.
— Уже взял.
— Ох, надо же ее помыть и переодеть во что-то?
— Любишь ты этим делом заниматься. Ну мой, чего уж там. И правда, чумазь такая, что и не поймешь человек или кто.