Королевские маги находили нескольких магически сильных детишек по малым родам, чем беднее, тем лучше. Никто из сильных ветвей, ни за какие богатства не отдал бы своего ребенка в Тени. Зато для бедных это был шанс вырваться из нищеты и безвестности. Меня купили у родителей, как и еще троих мальчишек. Нас забрали учиться в особую школу, наврав с три короба. Отец велел мне не посрамить честь семьи и стать лучшим.
Я стал.
Только потом, однажды проснувшись со страшной головной болью, своей и чужой, я шаг за шагом стал осознавать, на что меня обрекла любимая семья. И у меня не было большего желания, чем избавиться от этого ярма. От этого проклятия.
…Это было в Летний праздник, как сейчас помню. Раннее утро. Мне было, кажется, лет двенадцать. Или тринадцать. И я был в отчаянии. Эль никогда не был спокойным и уравновешенным ребенком, а подростком он был вообще вулканом с цунами. Я подумывал найти укромное место и попрощаться с жизнью. Не уверен, что справился бы, но попробовал бы точно.
И тут я встретил старуху-служанку, которая тащила тяжелую корзину. Мне не хотелось возвращаться ко дворцу, но я лучше чем кто бы то ни было знал, как тяжело тащить на себе тяжкий груз.
— Ты добрый мальчик, — похвалила меня старуха. — Я расскажу тебе один секрет. Хочешь?
Честно говоря, мне было всё равно. Но я кивнул.
— Есть один давний забытый обычай, — скрипучим голосом говорила она. — Если сделать очень хороший поступок для других людей, то в Летний праздник можно обратиться с просьбой к Матери леса. И она исполнит твое желание.
— Моё желание невозможно исполнить, — ответил я.
— А ты попробуй, — погладила старуха меня по волосам трясущейся рукой, и мне сразу стало легче. — Только помни: нужно сделать очень хорошее дело и очень сильно хотеть того, что просишь. Всей душой. Безо всяких сомнений. — Она уставилась мне в глаза, и на миг мне показалось, что ее взгляд стал черным, как грозовая ночь. — У тебя получится, я знаю.
И поковыляла прочь, во дворец.
А я остался.
Целый год я старательно был хорошим, как тряпка, выполняя любые чужие прихоти. Я был таким послушным, что самому становилось противно от патоки, которая изливалась от меня потоком. Я верил, искренне верил, что если я всё выдержу, если справлюсь, то желание исполнится.
На следующий Летний праздник рано утром я пришел к Священному дереву и попросил, чтобы Мать леса освободила меня. Я ждал. Прислушивался к себе и Элю в себе.
Ничего не случалось.
Я убедил себя в том, что всё произойдет ночью.
Но и ночью ничего не произошло. Утром я также чувствовал недовольство наследника.
В тот день я впервые его побил. Я чувствовал на своей шкуре каждый удар, который наносил, но я бил и бил. До крови. Его.
Так я впервые узнал, что никто не будет всерьез меня наказывать. Привязки после десяти проходили очень тяжело. Поэтому мною дорожили.
Но это не шло ни в какое сравнение с тем разочарованием, которое я испытал. Мир в одно мгновение потерял для меня краски, звуки и запахи. Я превратился в пустой колодец, который можно было сколько угодно заполнять чувствами Его Высочества принца Эльиньо.
Забавно, что я вспомнил об этом сегодня, в Летний праздник. Я шел пустой, как тогда. Я выжег себя почти дотла.
У нас всё получилось. Эль даже каким-то образом пробудил Священное дерево, которое спало почти сто лет.
Он был счастлив.
Он был так счастлив так, что мне снова хотелось удавиться от зависти. И всё, чего я хотел — оказаться от дворца так далеко, где до меня не смогут дотянуться его чувства.
Мне удалось мобилизоваться на людях, но когда за мной закрылась дверь в опочивальню, я сломался. Сразу и весь.
Мужчины не должны плакать. Но сейчас никто меня не видел. Сложившись пополам, я с огромным трудом дополз до королевской кровати и разревелся. Горько, молча, закусив кулак, чтобы никто не слышал моих всхлипов.
Я стал проваливаться в сон. Мне снилось, что королевская кровать сияла камнями, и весь мир качался подо мной, как палуба в шторм.
И провалился.
После моего эпического воцарения — то есть триумфально-всенародного избрания меня королевой Ледении, — придворный маг-лекарь мэтр Бартем диагностировал у меня чудесное излечение от неснимаемого проклятия, вызвав новую волну приветственных воплей.
На фоне общей эйфории из зоны внимания выпал Лео. Я заметила, как они с королем обменялись кивками, и Верховный маг огородами, огородами, растворился в толпе. Он выглядел очень уставшим, даже постаревшим, посеревшим, выжатым каким-то…
