Я солгала, впутывать Кирилла нет никакого желания. Я примерно представляла, какие проблемы у него будут, если он вмешается. Нет, у меня есть «тайное оружие» – феникс и два желания.
– Надо поговорить, – сказала я Михаэлю, улучив момент.
– Говори.
– Наедине и без лишних ушей.
– Ой–йо–о…
Как бы Мих не причитал, но встречу назначил. И место выбрал сам – на крыше библиотеки.
– Желание? – спросил он, когда мы уселись под парапетом.
– Даже два, – кивнула я и улыбнулась. – Отделаешься от меня одним махом.
– Хочешь, чтобы я выполнил за тебя задание?
– Я не настолько бессовестная.
– Да я могу. – Михаэль повел плечом. – Без проблем.
– Не нравится мне твоя жертвенность, – поморщилась я. – Завязывай уже. Я хочу, чтобы ты присмотрел за Кириллом во время Саймана.
– В смысле? – удивился он.
– Киру не понравится ваша игра. Он будет возражать, полезет в драку, вызовется выполнить задание вместо меня. Не знаю, что взбредет ему в голову, но спокойно наблюдать, как надо мной издеваются, он не будет. Мих, помешай ему. Делай что хочешь – запри, обмани, отвлеки… Но Кир не должен вмешиваться.
– Принято, – согласился Михаэль. – А что еще?
– Знаешь, какие будут задания?
– Да, – вздохнул он.
– Тогда вот мое третье желание: расскажи все, что знаешь.
– Прям все? – ухмыльнулся Михаэль. – Я многое знаю, Соль.
– О заданиях, – уточнила я. – Не придуривайся, ты прекрасно меня понял.
Он замолчал, уставившись в небо. Что там такое? Я подняла голову, но не увидела ничего, кроме синевы с белыми крапинками облаков. Сморгнув, отвела взгляд – высота манила, но нам с ней не по пути.
– Никто не узнает, обещаю, – добавила я.
– Ой–йо–о, дело не в этом.
– А в чем же?
Я умею приставать, как пиявка. Жизнь в академии научила меня простой истине: будешь щелкать клювом, останешься без обеда.
– Ладно, давай так… Оставь желание себе. Я расскажу тебе… кое–что… просто по дружбе. А ты пообещаешь, что никому и никогда. Идет?
– Что–то ты меня заинтриговал, – призналась я. – Договорились.
– Сайман – не для травли новичков спецкурса. Это испытание на профпригодность.
– Э–э–э?! И для кого интересно?
Навряд ли Михаэль обманывал, это вполне в духе академии. Но… испытание? На закаленность нервной системы – это я еще могла понять. А профпригодность тут каким боком?
– Ты все еще плохо понимаешь, кто такой чистильщик, – вздохнул Михаэль. – А, может, просто не чувствуешь себя на стороне закона.
– Это сейчас к чему? Откуда ты знаешь, что я чувствую? – немного обиделась я.
– Ну… Если для тебя чистильщики – злобные дядьки, которые гоняли тебя на нулевом…
– Так, стоп, – перебила я феникса. – По–твоему, у меня совсем мозгов нет? Я и тогда понимала, что нарушаю закон.
– Я не знаю, что ты чувствуешь и о чем думаешь, и пытаюсь объяснить, почему испытание, – терпеливо произнес Михаэль. – Соль, хватит уже, а? Ну ненавидь ты меня как–то спокойнее, что ли…
А вот теперь точно обидно. Я давно забыла о ненависти, да и не цапалась с ним ни разу с тех пор, как начался учебный год. Сам же недавно упоминал дружбу!
Но эту обиду я проглотила.
– Прости, я тебя внимательно слушаю, – пробормотала я, отворачиваясь.
– Это ты прости. – Он внезапно накрыл мою кисть ладонью. – Я привык отталкивать тебя, чтобы держать на расстоянии.
– Да иди ты… – буркнула я.
Мих лишь крепче сжал пальцы.
– Чистильщики – это и есть закон, – продолжил он. – Потому что невозможно следить за выполнением законов и вести себя, как преступник. А еще у нас власть над простыми гражданами, и это большая ответственность. Конечно, идеала не существует, но все же базовые принципы порядочности и соблюдение этических норм обязательны.
– Все равно не понимаю. Во время Саймана проверяют, порядочные ли мы?
– Не вас проверяют, Соль, – улыбнулся Михаэль. – Тех, кто дает вам задания. Вас тоже, но это немного другое. Вообще, вся эта травля спецкурса – миф, поддерживаемый преподавателями. Вы – удобная модель.
– Всегда мечтала, чтобы на мне эксперименты ставили, – проворчала я. – Получается, когда мы приходим в академию, все активно убеждают нас, что спецкурс – это нечто ужасное? И специально травят, проверяя психику?
– Примерно так. И кульминация – Сайман. Новички со спецкурса получают роль «звери», с обычного – «охотники». Вам важнее умение выжить и приспособиться к любой ситуации, найти верное решение, выкрутиться, не сорваться, потому что спецкурс – это спецназ межуровневого совета. Других проверяют на уровень жестокости, дают власть над «слабым», искушают. Если кто–то переходит черту, то его отчисляют.
– А скажи, Мих, – прищурилась я. – Это Кэри велел рассказать все мне?
– Ой–йо! Ты сама спросила, не помнишь?
– Ну и что? С чего это ты делишься тем, что я не должна знать? Тебе за это не попадет?
– Попадет, если ты меня выдашь. – Мих взъерошил рукой волосы. – Очень даже попадет. Но я тебе доверяю, это раз. И два, ты и так показала хорошую стрессоустойчивость. Кэри с тобой такое провернул, что любой крышей тронулся бы.
Я фыркнула, но промолчала. Как же! Мих сам признался, «просто по дружбе», и это я прекрасно запомнила.
