— Да я вполне сносно выспалась, ведь утро уже позднее. Но вчера вечером никак уснуть не получалось. Пришлось глотнуть граммов пятьдесят виски. А учитывая, что я, придя домой, так и не поела, алкоголь сработал как снотворное. Так что я заснула быстро. Но, пожалуй, сильно об этом пожалела. Сны меня мучили всю ночь, вязкие, тягучие, как патока, беспокойные и бессмысленные кошмары. Знаешь, такие, когда осознаешь, что все это сон, наваждение, и в процессе даже переворачиваешься с боку на бок, поправляешь одеяло, но окончательно проснуться, оборвать наваждение никак не получается?
— Честно говоря, нет. Мне последний кошмар снился очень давно. Теперь я или не помню снов, или это что-то про работу. Обычная работа мозга или, если хочешь, подсознания. Но я понимаю тебя. Кошмары — это один из признаков сильного стресса или постоянных переживаний.
Татьяна поставила чайник на огонь и, пока он закипал, стала молоть кофейные зерна, чтобы приготовить бодрящий напиток.
— Что теперь будем делать? — то ли вздохнула, то ли всхлипнула она.
— Для начала позавтракаем. Ты что предпочитаешь: яйца или бутерброды?
— Шутишь, Женя? Мне кусок сейчас в горло не полезет. Разве что кофе с молоком и корицей выпью.
— Ты ведь вчера вечером так и не поела? Значит, обязательно нужно перекусить.
— Даже не знаю, — Татьяна потянула носом воздух, — пахнет вроде заманчиво.
— Вот и составь мне компанию. Поешь нормально. Сегодня на выставке, кажется, не ждут твоего присутствия?
— Да нет вроде бы. И честно говоря, мне не очень хочется сейчас ехать куда бы то ни было, а тем более в людное место, где будут слоняться незнакомцы и обсуждать меня и мои художественные способности.
— Вот и правильно, оставайся сегодня дома и по возможности постарайся отделаться от посетителей, даже если это родные или близкие знакомые. Тебе стоит просто отдохнуть, принять ванну с ароматическим маслом, послушать любимую музыку, расслабиться немного.
— Возможно, ты права, — протянула Татьяна, — но это все так скучно.
— А что же тогда? Что-нибудь почитаешь? Или посвятишь освободившееся время работе?
— Для плодотворного творчества необходим определенный настрой, но да, я попытаюсь уйти с головой в работу. Это всегда помогало мне отвлечься от реальности.
— Отлично. Тогда я после завтрака продолжу расследование и заеду за своими вещами. Если ты, конечно, не передумала и не против, чтобы я сюда переезжала.
— Я по-прежнему этого очень хочу, разумеется. И по поводу охраны, Женя. Пожалуй, ты была права по всем пунктам. И пусть всю оставшуюся жизнь я не желаю быть под охраной, сейчас ты нужна мне. Давай заключим договор. И будь, пожалуйста, рядом по возможности. Только так я смогу чувствовать себя в полной безопасности.
— Конечно, как скажешь. Значит, теперь я от тебя никуда. Если будешь приглашать гостей или сама выбираться в люди, согласовывай со мной, будь добра. А когда я буду в отъезде по делам расследования, квартиру не покидай и двери не открывай. Если будут еще прибывать курьеры и просить расписаться, отвечай, чтобы оставляли посылки под дверью и что претензий выдвигать не будешь. И снова дверь не открываешь и ничего не трогаешь. То же самое, если в дверь будут просто звонить.
— Женя, — я заметила, что руки Татьяны затряслись мелкой дрожью, — ты полагаешь, что он станет присылать мне что-то еще?
— Не стоит так сильно нервничать. Во-первых, присылать подарки и цветы тебе могут и другие люди. Сразу после персональной выставки это вполне логично.
— А что во-вторых? — все же напряглась подопечная.
— Не стану тебе лгать. Подарки, подобные вчерашнему, вполне могут оказаться на твоем пороге. Причем еще не раз и не два.
— Боже мой! Еще раз?! Или даже не один раз?! О боже! Да за что мне это?!
— Мы это выясним со временем. И за что, и почему. Только наберись терпения и, главное, не нервничай.
— Но что ему или им от меня вообще нужно?!
— Понимаешь, предсказать действия или отследить мотивы человека, нестабильного психически, очень сложно, а нам попался, скорее всего, именно такой тип. Человек странный, возможно, живущий в своем мире. Но сам он себя воспринимает как очень даже последовательного. А еще он настойчивый. Так что да, коль уж он хочет тебе что-то сказать или чего-то добиться, просто так не отступит.
— Почему? — рассеянно прошептала Татьяна.
— Подумай сама. Взять животное, вырезать у него сердце, нарядненько его упаковать и доставить под двери — для этого нужны серьезный настрой и решимость.
— Жень, почему ты так думаешь? То есть я хочу сказать, что много размышляла вчера, прежде чем уснуть, вспоминала ненавистные уроки анатомии. И почти убедила себя, что он просто купил в магазине сердце, не знаю, курицы, кролика или индейки, а потом упаковал и прислал. Неясно, с какой целью, но именно так.
— Нет, — я покачала головой, — прости. Это не из магазина.
— Эксперты сказали?
— Что ты, они так быстро работать просто не способны! Будет здорово, если через пару дней порадуют какими-то результатами. И то лишь потому, что полковник Петров просил их поторопиться.
— Тогда откуда ты знаешь?
