— В христианстве и католицизме пылающее сердце является символом религиозного рвения, — кивнула Татьяна, — и на одной из моих ранних картин ангел держит пылающее сердце в руке. А что?
— Если преследователь видел это полотно и оно произвело на него сильное впечатление, мы можем понять, чем был обусловлен его выбор «подарка».
— Та картина никогда не выставлялась, — покачала головой женщина, — честно говоря, она получилась у меня несколько мрачноватой. Как некий отголосок тяжелых снов, что преследовали меня, пока я была в коме. Так что я очень обрадовалась, когда ее купили. Не только потому, что это были первые хорошие деньги, но и рада была от полотна того избавиться.
— А кто покупатель?
— Это было давным-давно. Я и про сердце ни за что не вспомнила бы, если бы ты не спросила. Так что не помню. Но можно будет поднять старые записи, они где-то хранятся, и посмотреть.
— Будь добра, сделай это в самое ближайшее время.
— Хорошо. А что ты еще хотела у меня спросить?
— Поскольку Лиза Брянцева, а также ее друзья или родные выпали из обоймы подозреваемых, предлагаю тебе хорошенько подумать.
— Есть ли у меня другие кандидаты на роль врагов? — усмехнулась Татьяна.
— Да, как бы глупо это ни звучало. Конфликты на работе, бывший муж, бывшие или отвергнутые возлюбленные. Особенно отвергнутые. Подумай хорошенько, ты же красивая женщина.
— Разумеется, на протяжении жизни мне не раз доводилось отказывать мужчинам. Но я всегда делала это предельно тактично, чтобы никого не обидеть. И полагаю, мстить мне не за что.
— Так мы ни к чему не придем! Ты думаешь, что не обидела человека, а он, наоборот, зло затаил! Тогда как быть?!
— Ладно, я постараюсь вспомнить всех и записать.
— Спасибо. А еще мне нужно знать, когда ты обнародовала свой адрес. Может, это была передача или интервью? — На лице Татьяны возникло выражение недоумения. — Так твои мама с сестрой сказали.
— Они путают, я этого не делала никогда.
— Ладно. Тогда давай составим список людей, которым может быть известен твой адрес.
— А это еще зачем, позволь спросить?!
— Вот смотри, мне эта мысль пришла в голову во время разговора с Лизой Брянцевой. Она, к примеру, бывала у тебя дома?
— В квартире? Нет, никогда.
— Ладно. Тогда откуда она узнала твой адрес?
— Они с мужем пару раз подвозили меня после фестивалей и один раз после корпоратива, поздно вечером. И Лизин муж провожал меня прямо до дверей квартиры.
— Вот! Именно об этом я и говорю, Таня! Чтобы слать подарки, нужно знать адрес!
— Это понятно. Но я здесь прописана, так что при желании адрес можно и в справочном бюро узнать. Или, не знаю, в каких-то базах данных посмотреть.
— Наверное, ты права. Но мне кажется, что этот человек находится рядом. Гораздо ближе, чем тебе кажется. Он должен быть вхож в круг твоих знакомых. Может быть, не самых близких, но все же дома у тебя он мог бывать.
— Не стану спорить, у меня самой есть такое ощущение. И честно говоря, осознавать это очень неприятно. И так страшно!
— Когда я рядом, тебе ничего не грозит. А вообще это правильный инстинкт, и временно тебе стоит опасаться всех подряд.
— Дорогая Женя, так и до паранойи недалеко, — фыркнула Татьяна.
— Да, — с абсолютно серьезной миной кивнула я, — но недавно доказали научно, что параноики живут дольше всех остальных людей.
— В гробу и в светлой обуви я такую жизнь видала! — фыркнула Татьяна. А потом добавила, но уже совершенно серьезно: — Бояться всего на свете, включая собственную тень, — такой жизни и врагу не пожелаешь.
— Да, осознание сего факта вполне может довести до нервного срыва.
— Слушай, может, он, преследователь, я имею в виду, именно этого и добивается? Собирается пугать меня, пока не свихнусь?!
— Мы не позволим этому случиться. Пей валерьянку и держи себя в руках, не нервничай. И так все время, пока идет расследование. Можешь даже и сейчас выпить.
— А ты это к чему вообще? — насторожилась подопечная.
— Погоди минуту, попробую объяснить.
Сегодня утром Татьяна приняла на вооружение мою идею выставить небольшой столик у двери. Вернее, поставила немного в стороне большую перевернутую коробку со скромной надписью «Для посылок и цветов».
И я, когда возвращалась, лишь бросила на коробку беглый взгляд, чтобы лишний раз не нервировать подопечную. Татьяна, погруженная в творческий процесс, вообще, кажется, ничего не заметила, но я сразу обратила внимание на то, что на импровизированном столе лежит парочка букетов и несколько открыток, стоит цветок в горшке и пара коробок.
— Так из-за чего мне не стоит нервничать? — кажется, я немного задумалась, и Татьяна уже второй раз повторяет этот вопрос. — Женя, он что, снова что-то прислал? — женщина присела на краешек пуфика, словно ноги отказывались ее держать.
— Затрудняюсь сказать, пока не проверю все. Тебе накапать валерьяночки?
— Пожалуй, я сама. Только можно мне не участвовать в осмотре? Потом покажешь все, что сочтешь нужным. Ни подарки, ни записки от этого психа я даже видеть не хочу! Не могу просто!
