Дом был огромный, старинный, с дворами-колодцами. На фасаде из медальонов выглядывали мраморные красавицы с распущенными волосами. Голубая масляная краска на лестнице курчавилась и осыпалась со стен, из-под неё видна была тонкая роспись по штукатурке цветами и фруктами. Сколько она себя помнила – лестница всегда была такая – её не ремонтировали. Ждали, что вот-вот дом пойдёт на капитальный ремонт, всех выселят и всем дадут отдельные квартиры. Пока что отдельная квартира в этом подъезде была только у них – им дали потому, что мать работала здесь дворником.
Тихонько зашагала девочка вниз с седьмого этажа, не понимая ещё, что же теперь делать.
За обшарпанными дверями коммунальных квартир бормотали телевизоры – по случаю воскресенья они работали с утра.
Уже второй час стояла девочка с коробкой в руках возле булочной, но котят никто не брал.
Наконец толстая кассирша, которая долго наблюдала за всем этим изнутри, через витрину, не выдержала, закрыла кассу и выскочила на улицу:
– Девочка, миленькая, да кому ж теперь нужны котята? Мышей в квартирах нет, а котят ведь кормить надо… Да и не выживут они у тебя – они же слепые. На вот тебе деньги, купи бутылку молока и накорми их. Они же не игрушки, им есть надо. Да вскипяти молоко-то! А кормить-то знаешь как? Из пипетки!
Девочка деньги взяла, поблагодарила, но не поверила, что котята никому не нужны. Это как-то не укладывалось у неё в голове. Сама бы она взяла всех четверых, если бы ей разрешили.
Наконец двери булочной перестали хлопать – обед. Она постояла ещё немного и пошла к винному магазину.
– Дяденька, вам не нужен котёнок?
Симпатичный рыжий дяденька наклонился над девочкой:
– Котёнок? Действительно… А может, мне сейчас как раз и нужен котёнок, а?
Котята обсохли и теперь выглядели немного получше.
– Да, трудная штука – выбор. А ты что, их продаёшь?
– Нет, что вы… Я за них денег не беру. Я их дарю.
– А… Ну тогда спасибо. Ладно, чего там, какая разница. – Он наугад вытащил крошечного пузатенького котёнка с дрожащим хвостиком и засиял:
– Рыжий! Ты смотри – рыжий! И глаза открылись. Будем считать, что он принесёт мне счастье. Как ты думаешь, принесёт?
– Не знаю, – честно сказала девочка. И подумала, что для начала котёнку нужно самому выжить. – Вы знаете, он постарается!
Оставалось ещё трое котят. Они пищали всё пронзительнее. Прохожие жалобно морщились.
Открылся молочный. Она купила бутылку молока, но куда теперь идти кипятить это молоко – было неясно. С коробкой и бутылкой в руках девочка свернула под арку, в тёмный тоннель и медленно побрела в Большой Двор.
Все дороги вели в открытый Большой Двор. Скучные дворы-колодцы, в которых солнце тонуло и всё-таки никогда не могло достать дна, были связаны запутанными тоннелями. Проходы эти выводили в Большой Двор – к деревьям, собакам, кошкам, голубям. В Большом Дворе даже росла трава.
Она вышла из-под арки и зажмурилась от света. Опустила коробку на землю, огляделась. Где-то тут должен быть один человек… Который поможет ей, даже если весь мир от неё отвернётся.
И сразу его увидела. Человек этот был на голову ниже девочки. Но тоже перешёл уже во второй класс. Он умел страшно ругаться и даже пробовал курить. Может быть, у него были и другие недостатки, но вот понимал он всё сразу.
– Ко мне нельзя, – мрачно сказал он. – Пошли к дяде Валере.
На первом этаже их дома жил дядя Валера. В прихожей у него были и кухня, и столовая, и ванна. Мебели почти не было, но полупустая комната улыбалась. От пола и до потолка она была увешана яркими картинками. Со всех сторон смеялись женщины невозможной красоты, каких в жизни не бывает. Среди них кое-где попадалось и смеющееся лицо самого дяди Валеры – он был художник-оформитель, а для души любил рисовать себя и красивых женщин. Пахло красками, струганым деревом и клеем.
Дядя Валера не удивился, что они пришли. Будто ждал их. Сразу нашёл в аптечке пипетку, вскипятил молоко. На подоконнике стояла бутылка из-под «Чинзано» – с завинчивающейся пробкой. Из неё сделали грелку. Накормленные котята замолчали, пригрелись. Дядя Валера двигался так радостно и быстро, что девочка никак не могла прочесть длинную надпись на его груди. Наконец он сел, и она прочитала: «На моей майке ничего не написано!»
Запел чайник. Расставляя чашки, дядя Валера говорил сдержанно и мечтательно:
– Вот ты говоришь, твоя мама – дворник. А знаешь, что это такое – дворник? Никто даже не понимает, как это прекрасно! Ведь это человек, по утрам умывающий лицо Земли!
Девочка, отхлёбывая чай, молчала и думала, что дядя Валера умный, конечно, но просто он никогда не работал дворником. Ведь если бы мама работала, например, кассиршей, то, может быть, и не выгнала бы её с котятами. А так… Мама кошек ненавидит – лестницы-то ей мыть приходится не столько из-за людей, сколько из-за кошек…
– Я только не понимаю, неужели не противно было вам лазать по помойкам? – мягко и как-то даже между прочим удивился дядя Валера.
Мальчик заступился сразу: