Я быстрым шагом привел свой отряд в тыл врагам, где повернули еще раз и ударили. Бить в спину легко, безопасно и очень результативно. Минут за пять я рассек не меньше полусотни. Мы просто выкосили всех врагов, вклинившихся в центр вавилонской армии, а те, кто оказался вне зоны нашего поражения, буквально выплеснулись по бокам, как вода из ступы при ударе пестиком. Я повел свой отряд дальше, на тех, кто шуганул колесницы. Врагов было около сотни. Все в хороших, бронзовых доспехах. Видимо, гвардия шакканакку. Поняв, что не догонят колесницы, они развернулись, намериваясь ударить в тыл нашей армии, увидели нас и пошли в атаку толпой. Впереди бежал трусцой крепкий чернобородый мужик в надраенном бронзовом шлеме со вставленными во втулки, бычьими рогами. В правой руке бронзовый кинжал, покрытый кровью. Я сместился вправо, подвинув своего соратника, чтобы оказаться напротив этого типа. Когда «рогатый», прикрывшись щитом до уровня глаз, собрался уколоть меня кинжалом, я мощным, размашистым ударом развалил его шлем спереди по центру, между рогами и то, что было в нем. Пришлось сильно дернуть, чтобы высвободить клинок, застрявший в сравнительно мягкой, мышьяковой бронзе, и оттолкнуть щитом завалившееся на него тело. Следующему, нападавшему на моего соратника справа, отсек руку, а стоявшему сзади него воткнул острие в рот между плотно сжатыми зубами, крупными и желтоватыми, которыми жертва заклацала, словно собираясь перекусить булатную, «узорчатую» сталь. Еще два удара — и передо мной не осталось никого. Помог соседям справа и слева, они — своим, и вскоре враги закончились.
— Кругом! — трижды скомандовал я, хотя на этот раз поняли сразу. — Пропустите меня!
Протиснувшись в первую шеренгу, увидел, что вавилонская армия дружно гонится за удирающими врагами. На поле боя остались только убитые и раненые. И тех, и других было много. Несколько невредимых вавилонян, видимо, из задних шеренг, ходили между телами и добивали врагов, а может, и своих, и забирали ценные вещи. Я называю таких стервятниками.
— Гоните эту мразь! Если будет сопротивляться, убейте! Затем одна половина собирает трофеи, а вторая находит и выносит сюда наших, раненых и погибших, — приказал я своим редумам.
Пусть ребята прибарахлятся. Они заслужили. Да и в следующий раз охотнее пойдут на войну.
Среди убитых нашли клятвопреступника Циллисина. Это был тот самый «рогатый» мужик. Разрубленным шлемом полюбовались почти все воины вавилонской армии перед тем, как отдали мне. Не из-за того, что так украшен, а чтобы подивиться силе удара, рассекшего бронзу, кожаную подкладку и череп под ними. Аборигены не знают, что такое сабля, поэтому думают, что у меня рука тяжеленная, что, как им кажется, не мудрено при моем-то росте.
Самсуилуна появился часа через два после окончания сражения. Не знаю, кто сумел догнать и сообщить этому трусу, что он выиграл сражение. Самое забавное, что в историю он войдет, как победитель Циллисина, захвативший царство Эшнунна. Холуи позаботятся о том, чтобы никто не узнал, как было на самом деле.
48
