На третий день прибыл Агбахамму, шакканакку Андарига, вассала Ашшура. Это был полноватый мужчина лет сорока с добродушным, но хитроватым лицом. В полководцы явно не годился. Он заверил Хаммурапи, что был вынужден послать небольшой отряд в армию Ишмедагана, но приказал своим воинам сбежать с поля боя при первой возможности, что они и проделали. Погиб всего один, и тот от руки ашшурца. Агбахамму выразил искреннейшее желание служить Хаммурапи, величайшему владыке Месопотамии, а не никчемному Ишмедагану, самоуверенность которого равнялась только его тупости, иначе бы давно признал верховенство Вавилона. Не думаю, что ему поверили, но, видимо, как и я, сочли слишком ничтожным, чтобы принимать всерьез, поэтому был оставлен шакканакку Андарига, но под присмотром чиновников, которые будут заниматься сбором налогов.
В последний день пригнали огромное стадо коров, баранов, коз и привезли кувшины с финиковой бражкой и местным вариантом ячменного эля. Всё это было распределено между отрядами. Во второй половине дня везде задымили костры, на которых запекались туши, а после перед самым заходом солнца начался пир, продолжавшийся до середины ночи.
Вместе с тремя десятками командиров отрядов я оттягивался возле шатра Хаммурапи за наскоро сколоченным из досок столом. Шакканакку Вавилона разместился во главе его на кровати, обложенный подушками. Я сел в самом низу, но был перемещен на самый вверх, на место слева от хозяина. Справа, напротив меня, сидел его главный военный советник — пожилой мужик с двумя шрамами на вытянутом, лошадином лице. Он знал, что я отказался перебраться в Вавилон, поэтому относился ко мне спокойно. По крайней мере, я так считал. В этом перемещении, кроме повышения моего авторитета среди вавилонских командиров, был еще один плюс: в верхней части стола были блюда с салатами и десертами. Запеченное на костре мясо уже сидело у меня в печенках.
— Твой отряд сыграл самую важную роль в сражении, выдержав натиск главных сил ашшурцев, — похвалил меня Хаммурапи, после того, как мы выпили за победу.
Мог бы сделать это дней десять назад. Я бы не зазнался. Видимо, приберег для торжественного случая.
— Говорят, что ты лично убил сотню врагов, — продолжил он.
— Это клевета завистников, — шутливо произнес я.
— Даже если это не так, ты очень серьезный противник, — сделал вывод шакканакку Вавилона.
А вот это мне не понравилось. Обычно за таким диагнозом следует хирургическое вмешательство.
— Тебе нечего меня опасаться. Я не собираюсь воевать с тобой. Меня вполне устраивает моя жизнь в Гуабе, — успокоил я.
— Это я знаю, — сказал Хаммурапи. — Но мне уже недолго осталось. Хочу, чтобы ты поклялся богом Мардуком, что никогда не будешь воевать с моим сыном Самсуилуной.
— Клянусь! — не задумываясь, произнес я и добавил условие: — Если не нападет на меня, не буду воевать против него ни сам, ни в союзе с кем бы то ни было.
— Мардук и я услышали твои слова! — торжественно объявил шакканакку Вавилона.
Свидетелями были и командиры, сидевшие рядом с нами. Меня, так сказать, нейтрализовали клятвой. С учетом того, что сейчас никто в Месопотамии не соблюдает их, не велика важность. Хотя у меня и в самом деле нет поводов воевать с его сыном. Для меня должность шакканакку Вавилона — это наказание. Более беспокойное место сейчас трудно найти во всей Месопотамии.
60
В Гуабу мы вернулись к концу сбора урожая огородных культур. Там уже поджидали купцы из Мелуххи и Суз. Наверняка большую часть торговых операций провернули до моего прибытия, подмазав заинтересованных лиц из моей администрации, но кое-какие — обмен металлов, доспехов, оружия — требовали моего утверждения. Я уладил эти вопросы, сказал купцам из Мелуххи, что приготовить для меня, когда приплыву в холодное время года. После чего они отправились на родину. Предполагаю, что, пока доберутся, моя шхуна уже будет на пути к Мелуххе.
Следующим вопросом было перераспределение участков погибших воинов. У многих из них не было взрослых сыновей, способных заменить отца. Семьям погибших выдали по две доли из трофеев доспехами и оружием. Получилось на довольно приличную сумму, которой хватит на покупку примерно такого же участка, но частного. Так что парни не зря погибли, сделав родственников состоятельными по нынешним меркам людьми.
Следующей моей задачей стало удлинение новых каналов, чтобы нарезать поля для новых редумов. В лагере возле Ашшуры ко мне подошли несколько воинов из других городов и поинтересовались, нельзя ли перебраться в Гуабу? Я рассказал, что получат и что им придется делать. Многим не нравится муштра, учебные занятия, считают себя и так супервоинами. Может, так оно и есть, но мне нужны супердисциплинированные. Те, кого условия не отпугнули, пообещали приплыть в ближайшее время, чтобы успеть обустроиться и засеять поля озимыми. Для них выделили участки, провели гипсование, вспахали железным плугом. Когда придет время, останется только провести борозды ралом и уронить в них семена.
