После чего он жестами попросил разрешения осмотреть мою колесницу. Я не стал возражать. Все равно те, кто хотел, давно уже изучили ее и или какую-нибудь из остальных ста пятидесяти, изготовленных для отряда моего сына Илимаилума. Они сейчас участвуют в походе. Иногда провожу учения, показываю, как надо и, главное, как не надо вести бой.
В Гуабу мы вернулись через полтора месяца и начали неторопливо собираться в поход по призыву шакканакку Вавилона. Еще через две недели таки отправились в путь не спеша. На девятый день на подходе к Лагашу нам встретился гонец от Самсуилуны с радостной новостью о прямо таки фантастическом разгроме кашшу, в результате которого кочевники теперь владеют большей и лучшей частью территории бывшего царства Мари — плодородным междуречьем Тигра и Евфрата — и куском бывшего царства Эшнунна. Главное, правильно назвать событие, а то, что еще одна такая победа — и от царства Вавилон ничего не останется, это ведь ерунда. Я, стараясь не засмеяться, попросил гонца поздравить моего «отца» с блестящим результатом и проинформировать, что, раз мой отряд больше не нужен, возвращаемся в Гуабу, потому что и там надо отбиваться от кочевников, а получается у нас намного хуже, чем у него, пока не потеряли ни одного буру своей земли.
75
Лучше не начинать войну, чем проиграть ее. Самсуилуна убедился в этом на собственной шкуре. Как только весть о его «победе» над кашшу разлетелась по Вавилонии, началось бурление в городах, ранее входивших в другие царства. Тут в них и подкинули дрожжей из Элама в виде небольшого отряда под командованием Римсины, внука и тезки шакканакку Ларсы. Все семейство проживало там после изгнания из своей страны. Пришло им время отплатить эламитам за добро.
Перед началом операции внедрения суккаль-мах Кудузулуш связался со мной, предупредил о ней и поинтересовался, не хочу ли принять активное участие? Я ответил, что не буду нарушить слова, данное Хаммурапи. На самом деле Самсуилуна, который не лез в дела Гуабы, меня устраивал больше. Как поведет себя Римсина, если захватит власть, неизвестно. В таких случаях обещание забывают быстрее, чем их дают. Я передал родственнику, что ни помогать, ни мешать не собираюсь.
Незадолго до сева озимых отряд Римсины прибыл на купеческих кораблях в Ур, где жители встретили его с радостью. Так понимаю, торговый капитал, а он в этом городе самый влиятельный, уже достали ограничения, введенные Хаммурапи. Наверное, захотели, чтобы было, как раньше, не ведая, что в одну реку не войдешь дважды. Место международной торговой площадки Южной Месопотамии уже застолбила Гуаба, и уступать его не собирается.
Пополнив армию добровольцами из Ура, Римсина направился вверх по Евфрату. Везде его встречали, как нового старого правителя. В Ларсе открыли ворота, выгнав перед этим шакканакку, назначенного Вавилоном. Вскоре их примеру последовали другие города, ранее входившие в царство Ларса. В столицу съехались посольства, которые поклялись в верности. Легкое и триумфальное начало вскружило голову Римсине. Он объявил себя шакканакку и очередным богом и, не успев «обсидеть» трон, начал рассылать указы подданным.
Посла звали Синкатицабата. Было ему, как и его правителю, под тридцать, но апломба на все тринадцать. Волосы и борода по эламитской моде. Одет в тунику из бордовой ткани, изготовленную моими мастерами с использованием индийских красителей и проданную эламитским коллегам. Рукава длинные, здесь такие не носят. На ногах кожаные сандалии с задниками, тоже не местные. Да и ведет себя развязано, не соблюдая этикет, как дикарь с гор. Скорее всего, родители были амореями, но Синкатицабата уже стал эламитом. Если не перестроится, будет иметь много проблем при общении с аборигенами. Он стоял в тронном зале передо мной, сидящим на помосте, и пытался диктовать условия, хотя, уверен, того, кто его прислал, предупредили в Сузах, что Гуаба — союзник Элама.
— Напомни моему брату Римсине, что я не присягал ему, что все еще являюсь подданным шакканакку Вавилона, — произнес я, после чего предупредил: — В данный момент не собираюсь вмешиваться в вашу борьбу с Самсуилуной, но все может измениться. Не думаю, что Римсине нужен сильный враг в тылу.
— После нашей победы каждый получит то, что заслужил! — все еще высокомерно заявил Синкатицабата.
— До победы надо сперва дожить, — отмахнулся я и добавил насмешливо: — И еще передай моему брату Римсине, чтобы больше не присылал ко мне самоуверенных дураков.
Посол покраснел, собрался было сказать что-то неприличное, но по моему жесту два стражника из четырех, стоявших по бокам от помоста, направились к нему, чтобы показать, где находится выход. Синкатицабата и сам помнил, поэтому развернулся и, громко топая, покинул тронный зал.
