И всё это в несколько секунд. Они безумно торопились. Они не верили в то, что не успели. Они не могли не успеть.
Склонившись над нй вновь, они торопливо распахнули заляпанную кровью рубашку, открывая посиневшую грудную клетку. Игорь накрыл её, залитые кровью губы своими лишь с одним желанием — спасти. Вытянув руки и наложив одну ладонь на другую, Павел накрыл ими нижнюю часть грудины, со знанием дела надавив. И еще. И еще.
Сердце не поддавалось.
Никто из них не знал, сколько минут прошло с момента удушения и спрашивать, увы, было бессмысленно — Страдаров — младший выл белугой. Его безумные глаза глядели в никуда, а оперуполномоченные, крепко державшие его в наручниках, замахнувшись, лишь раз вмазали по лицу, сбив острый приступ истерии. Их коллеги, конечно, уже нашли запрещенные вещества на столе и сделали соответствующие выводы. Страдарова поспешили вывести на улицу, чтобы не мешать навязавшимся в расследование гражданским оказывать первую помощь. Скорая была ещё где — то далеко в пути и взбешенный Игорь, до ужаса напуганный неспособностью помочь Весте, не понимал, как они могли застрять, где — то по дороге, если он вызвал их, как только стало известно, куда ехать.
Когда измученное тело под ним судорожно втянуло воздух, Игорь был готов расцеловать её лицо своими испачканными в её же крови губами, но ограничился только нежными поглаживаниями, очень осторожными.
— Ты со мной, — тихо шептал он, глядя в непонимающие напуганные глаза с ужасающей сеточкой лопнувших капилляров.
— Чёрт, Веста, — обессиленно выдохнул Павел, на секунду невесомо уткнувшись в обнаженную грудь подруги лбом, куда всего пару секунд назад он давил руками в удачной попытке завести её сердце.
Говорить не представлялось возможным, из пострадавшего горла доносились только хрипы, но по слезам, стремительно застилавшим глаза, они поняли, что она рада им без слов. Подхватив её синюю от страшных продавленных полос руку, друг осторожно переложил ее на живот Черновой и пересел к её ногам, которые они в попыхах не успели освободить. Осторожно касаясь стянутых босых конечностей, Павел поддел складным ножом светлые хомуты, все до единого, ослабив трубку и только затем торопливо перерезал и её. Чернова тихо застонала и Павел понятливо обхватил руками пострадавшие ноги, осторожно массируя темные продавленные полосы на коже. Пальцы на ногах поджались то ли от судороги, то ли от болезненных покалываний неизбежного онемения. Сердце лучшего друга сжалось от боли. Он едва её не потерял. На Игоря, перетащившего голову девушки к себе на колени со всей имевшейся у него нежностью, смотреть было не в пример страшнее. Павел провел с ним эти сутки и знал, какие сильные эмоции его обуревали. Они делили на двоих нестерпимое желание догнать канвой и отобрать у них Страдарова. Тварь, посягнувшуюся на жизнь родного человека. Пожалуй, в четыре руки с ним можно было бы сделать нечто намного страшнее…
По бледному лицу текли слёзы, только за одно лишь это Игорь никогда не простит чету Страдаровых.
Веста потеряла сознание раньше, чем на светлеющем горизонте показалась сирена неотложной скорой помощи.
Весту буквально забрали у него с рук. Поехать в карете скорой помощи пришлось Павлу, он мог предоставить данные пострадавшей, но Игорь следовал за ними на машине, не отставая даже на лишний метр. Дорога заняла много времени — коттедж, где держали Чернову, находился на глухой окраине города и несмотря на отсутствие в столь ранее время пробок, Заболоцкому казалось, что дорога длилась целую вечность.
В закрытое отделение их не пустили, но никто не собирался ехать домой. Оба ещё были на взводе.
А за окном поднималось солнце, ознаменовавшее начало нового дня. Безмолвные коридоры центральной больницы медленно оживали — медсестры разносили по палатам лекарства. Возле процедурного кабинета, шаркая тапочками, неспешно слонялись редкие сонные пациенты.
Павел облокотился поясницей на выступающий пластиковый подоконник, отвернувшись от раздражающе — яркого солнца и сложил на груди руки. Паника должна была уже отступить, жизни Черновой больше ничего не угрожает, но легче им не становилось. Злость кипела в крови.
Телефон в кармане завибрировал и Павел поспешил вытянуть его на свет. Улыбающийся с экрана Константин разбавил напряженную атмосферу и стояло ответить на звонок, как из динамика хлынул поток слов:
— С ней всё хорошо? Она пришла в себя? Как она себя чувствует?
Костя непременно был бы тут с ними, если бы Павел не скинул на него присмотр за компанией. Парень переживал не меньше их самим, разыскивая Чернову по зданию их офиса каких — то восемнадцать часов назад. Костя, как и они, не попал этой ночью домой. И очень сильно переживал.
Пугать Костю не хотелось, Павел честно сказал, что их ещё не пускали и пришла ли Веста в себя пока неизвестно. И, как назло, никто не торопился выйти к ним и успокоить, что невольно порождало тревогу в душе.
