Чернова не подала голоса даже когда заметила, что больше не одна в доме. Она только позволила уткнуть себя носом в теплую грудь и обняла мужчину за плечи. Так они и стояли бессчётное количество минут, пока сердечный ритм Черновой не успокоился.
Он мог бы сейчас предложить ей восстановить дом, но это не принесло бы девушке покой. Игорь хорошо понимал, что сгорели не жилые квадратные метры, сгорела память. Память, которую не восстановить никакими деньгами, потому что человека, с которым они всё это построили, больше не было.
Она позволила увести себя с пепелища. На этот раз без слёз и истерики, но глядя в бледное лицо, Игорь думал о том, что лучше бы она плакала, чем вот так, молча и всё в себе.
Несмотря на ночь под крепким успокоительным со снотворным эффектом, у Черновой без труда получилось заснуть, едва ли не через две минуты после того, как она вновь позволила уложить себя в кровать в доме Игоря. Прекрасное ничто на этот раз не пахло дымом, но чувство, будто от неё ускользает что — то светлое и важное никуда не делось.
И замерший в дверном проёме Павел глядел на свернувшубся и уткнувшуюся в одеяло на кровати подругу с искренней тревогой. Он пересёкся взглядом с Игорем и молча достав телефон, отступил от спальни, чтобы тихо выйти из дома, туда, где его телефонный разговор не потревожит Весту.
И на следующее утро Чернова совершенно точно не хотела садиться в машину, но вот она сидит на заднем сидении, прямо за передним пассажирским, на котором сидит Павел и иногда говорит, куда поворачивать сидящему за рулём Игорю.
Гнетущая атмосфера в салоне напрягала, как бы лучший друг не старался разбавить её разговорами на отстраненные темы или скудными, почти что неуместными шутками. Он нервничал и Чернова это чувствовала, начинала нервничать сама.
— Всё еще не понимаю, что я там забыла, — заметила Чернова, глядя в окно и будто вовсе ни к кому не обращаясь.
— Поймёшь в процессе, — пообещал Павел.
— Бредятина какая — то, — пробурчала в полголоса Веста, вздохнув и привалившись лбом к холодному стеклу.
— Тебе там понравится, — заверил её друг, тут же напоровшись на грубость:
— В психушке? Мне уже не нравится.
— Это не психушка, — возразил мужчина, — Частный оздоровительный санаторий с самым лучшим психологом в области.
— Да, ведь все чудо — специалисты бросают город и уезжают в какую — то глушь спасать зажравшихся мажоров от депрессий.
— Можешь с ним и это обсудить, очень открытый человек…
Но Чернова уже не ответила, сложив руки на груди и всем видом выражая недовольство.
Если Павел рассчитывал на то, что Веста увидит санаторий и изменит своё мнение, то не тут — то было. С последнего визита Павла там несколько изменилась обстановка… Он совершенно точно не помнил, что бы кирпичный забор и кованные ворота были такими высокими и совершенно точно раньше они не заканчивались смотрящими в небо острыми стрелами. Убедить подругу в том, что охрана на территории исключительно для защиты от лесных обитателей можно было даже не пытаться, после ограды она в это точно не поверит.
— Почему у меня такое ощущение, что вы пытаетесь от меня избавиться? — спросила девушка, подозрительно глядя на мирно прогуливающихся между деревьями во дворе редкими гостями санатория.
— Даже у меня появилось ощущение, что мы пытаемся от тебя избавиться, — добавил Игорь, оглядев кованные и в какой — то мере даже изящные, но неприступные решетки на окнах широкого трёхэтажного здания.
Глава 13
Твёрдая суховатая мякоть нектарина пахла одуряюще вкусно и Игорь, захвативший на «выписку» парочку спелых плодов, тоже пах изумительно. Чернова не разбиралась в парфюме, но ей казалось, что в аромате присутствуют нотки горького шоколада и тёплой, нагретой солнцем древесины.
Девушка прищурила один глаз, пожалуй, к отсутствию в этом заведении штор она так и не смогла привыкнуть, и лишь развернулась сильнее на бок, ёрзая головой на коленях мужчины, почти что уткнувшись тому в бедро.
— Ты в этих здоровых толстовках как подросток, — заметил Игорь, поправив под её головой скомкавшийся капюшон.
— А ты с этой бородой похож на кавказца, но я все равно тебя хочу, — отозвалась Чернова, вытирая руки и заворачивая влажную косточку в растянутую влажную салфетку.
— Вернёмся в город, и я это исправлю, — пообещал Игорь с тихим теплым смехом.
— Лучше завтра, — возразила та, — С нерусскими у меня ещё не было.
— Воздержание дурно на тебя влияет, — заявил Заболоцкий и было хотел наклониться к её лицу, но в дверь громко забарабанили и не дожидаясь ответа, опустили ручку вниз и потянули дверь на себя.
— Надеюсь, вы одеты! — бросил Павел и на свой страх и риск шагнул в комнату, палатой это помещение язык не поворачивался назвать, — А чего это вы одеты? — расстроился мужчина, — Не поймите меня неправильно, мне же до самого города в одной машине с вами терпеть ваши эти влюблённые флюиды!
— Какого ты обо мне мнения? — возмутилась Чернова, — Только дома на белых простынях и в миссионерской позе.
