Когда из стариковых рук её перехватили крепче и сильнее, знакомые, сил у Черновой уже не было дергаться. Она выла раненным волком и из глаз впервые за долгое время градом падали слёзы.
Казалось, горит вся её жизнь. Прошлое, настоящее и будущее. Всё пропало в проклятом огне.
Спасать было нечего.
Не помнит, как успокаивали захлёбывающуюся слезами нежными словами и крепкими объятиями. Не помнит сирен пожарных машин и грубый командный голос, попросивший убраться со двора к чертовой матери. Как следом примчала скорая, вызванная «на всякий случай» и неожиданный подлый укол, после которого веки быстро отяжелели.
Для Весты этот день закончился быстро и неожиданно. Но не для Игоря, держащего безвольное тело на руках. И не для Павла.
— Сильная истерика, — бросает задумчиво врач скорой помощи, — Такая молодая, а за развалюшку в деревне так убиваться.
— Для неё этот дом значил очень много, — бросает мрачно Павел, расписываясь в какой — то бумажке, даже не читая, не до этого.
Перебрасываются еще парочкой фраз, и медик узнает, что та только после покушения на убийство и сразу новое потрясение.
Мужчина в возрасте, скоблит короткострижеными ногтями щетину на подбородке и, прежде чем захлопнуть двери машины, негромко советует:
— Покажите девушку психологу.
И скорая уезжает уже без сирен. А следом и пожарные. Кажется полчаса всего прошло на деле — то глубокая ночь.
Деревенские тоже как — то незаметно разбрелись. Дядь Ваню, у которого то ли сердце зашалило, то ли давление, увела жена, хотя тот не хотел оставлять молодёжь в таком растерянном состоянии. Если их можно таковыми назвать.
Садиться за руль было не самой мудрой идеей, и они остались в доме Заболоцкого, отогнав машины ближе к ограде.
Уложив Чернову в спальне на кровать, Игорь укрыл её одеялом и, задержав ненадолго взгляд на влажном от слёз лице, коснулся невесомо ладонью бледно — розовой щеки. Болезненная краснота на коже делала её почти ребенком.
Когда мужчина вернулся в единственную комнату с включенным светом — кухню, Павел говорил по телефону и воодушевленным он не выглядел. Сигарета почти догорела до фильтра, когда, скинув вызов, он обернулся к вошедшему Игорю, негромко и отчего — то хрипло спросив:
— Спит?
Заболоцкий лишь кивнул, подхватив с подоконника сигареты, к слову, не свои, и зажигалку. Какое — то время они просидели в тишине, собираясь с духом для ещё одного серьёзного разговора. Он мог случиться раньше и, возможно, случись он, этого страшного события вовсе бы не произошло.
— «Они» — это кто? — задал наконец вопрос мужчина, выдохнув дым в сторону открытого окна.
— Чуть меньше месяца назад я привёз Весту домой и нашёл у неё целую стопку записок с угрозами, — начал было Павел и опустился за стол напротив собеседника, — Начал трясти и выяснил, что она: во-первых, с мужем по-тихому развелась в судебном порядке, а во-вторых, угрозы эти не ей, а ему адресованные. Были, поначалу. Он же бесконечно командировачный, его найти трудно оказалось. Вот они и переключились на нее. То, что он уже бывший муж, никого не волнует.
Игорь слушал внимательно, не перебивал и, когда тот за телефоном в карман полез тоже не встревал:
— Вот смотри, — он расширил изображение из чата, — Мы пробили номера, с которых Весте названивают с угрозами.
— Помогло? — скептически уточнил Заболоцкий, прокручивая в голове полученную информацию.
— Аж десять раз, — мужчина закатил глаза.
— Скинь мне это всё, — попросил он и откинулся на спинку стула.
— Они пугали как-то повлиять на её жизнь. Скорее даже запятнать репутацию, но…
Но «это» совершенно точно не входило не в какие рамки.
Заболоцкий вовремя вспомнил, что ночь — не лучшее время для важных звонков и день наконец — то закончился совместным решением пойти спать. Они это не обговаривали, но оба боялись того момента, когда накаченная препаратами Чернова проснётся. Горькие слёзы на лице любимого человека — это, оказывается, очень больно.
Укладываясь рядом с Вестой, Игорь боялся шуметь, но видимо зря, Чернова даже не шелохнулась. Осмелев немного, Заболоцкий обнял девушку поверх одеяла и почти сразу уснул.
А проснувшись уже при свете дня, настороженно сел в кровати, не ощутив под рукой тёплого тела. Вторая часть кровати была пуста.
Беспокойство не дало ему снова опустить голову на подушку, он встал и прошел к двери, за которой Павел на диване тихо храпел. На кухне Весты не оказалась и в туалете тоже, оставалась только улица. На дворе Черновой не нашлось, и Игорь направился к соседскому, даже не озаботившись тем, что надо было бы вернуться и натянуть на обнаженный торс хоть что — то. Утренняя прохлада уже не была столь лютой, как ещё неделю назад и он не рисковал отморозить себе что — то, наоборот, бодрила свежесть.
Калитка, что одна, что вторая оказались незакрыты, а это означало, что он на верном пути.
Веста нашлась в обгоревшей гостиной. Запах гари забивал нос, от обилия черного резало глаза. Не было ничего, чего бы не коснулось пламя.
