Ну посмотрите: прямо целая басня в прозе. Образ трусливого буржуа здесь дан так наглядно, прямо как в мультфильме: вот перед нами лежит обожравшийся зверь, ну скажем лев. Он добродушно, на сытый-то желудок, смотрит на проделки мелкого зверья, то бишь кадетов. Значит, можно чуть-чуть покритиковать царя. Богатырь-народ после своего поражения пока бессилен. Значит, можно попеть о свободе, так как нет опасности, что в данный момент свободу захватит народ. Ну в самом деле: как тут не заливаться соловьем!
Да и пусть, собственно говоря, заливаются. Ленин считает, что в дни революционного затишья даже такое «пение» приносит все-таки пользу революции, ибо пробуждает к политическим размышлениям самые отсталые, мещанские слои населения. Главное, чтобы потом, во время нового подъема революции, народ сумел стряхнуть с себя очарование от этого «пения», сумел понять, что от слушания песен о свободе надо переходить к борьбе за свободу. Самое гибельное для революции – это когда народ поддается внушениям, дескать, надо не сражаться с царизмом на баррикадах, а включаться в либеральное пение про конституцию, выборы, парламентские свободы и т.д.
Ленин настойчиво предупреждает народ о неизбежности будущего предательства сладкоречивых кадетов. Он пишет: «Тактика кадетов неминуемо и неизбежно сведется к тому, чтобы лавировать между самодержавием и победой революционного народа, не давая ни одному противнику решительно и окончательно раздавить другого» (т. 12, с. 302). Тактику кадетов Владимир Ильич формулирует предельно точно: «Революционный народ должен быть несамостоятелен, это раз, и не должен побеждать окончательно, разгромлять своего врага, это два» (т. 12, с. 303).
Забежим еще раз вперед и вспомним, как точно сбылось это предсказание в 1917 году! Сначала, в феврале, когда пролетариат сверг самодержавие, буржуазия с радостью схватила власть. А потом, убедившись, что пролетариат на этом не остановится, а пойдет дальше – к социалистическому перевороту, – кадеты заволновались и стали сторговываться с самыми ярыми сторонниками восстановления монархии – Корниловым и K°.
Тогда же, в революционные дни 1905 года, буржуазия доторговалась до того, что даже те маленькие кусочки от пирога власти, которые за спиной борющегося пролетариата сумела-таки выторговать у царя, потом были царем отобраны обратно. Остались лишь кое-какие конституционные учреждения, служащие для прикрытия полновластного самодержавия.
Но вот первая русская революция потерпела полное и окончательное поражение. Что же наши кадеты? Ведь по логике вещей они должны были бы снова полеветь, снова начинать возбуждать общественное мнение против самодержавия. Однако логика была нарушена, и кадеты стали не леветь, а праветь! Но если задуматься, то и в этом была своя логика. Слишком близко в ту пору подошли они к краю бездны и поняли, что в эту бездну едва не скатился царь, едва не скатились и они сами. И вот они, побросав все свои революционные лозунги, вступили в тайный сговор с самыми явными монархистами – октябристами.
Да, не только большевики извлекали уроки из событий 1905 года. Буржуазия тоже многому научилась. Поняли и либералы, что играть с восставшим народом опасно, гораздо спокойнее потихонечку торговаться с царем.
Итак, мы прочли те страницы ленинского дневника революции 1905 года, которые касаются разоблачений очень опасного врага революции – либеральной буржуазии. А теперь почитаем тот же дневник под другим углом, почитаем о том, как Ленин рассказывает еще об одном тормозе революции.
К нашему большому несчастью, на руку врагу играла и часть… социал-демократической партии. Это были так называемые меньшевики. Конечно, историю переделать нельзя, что было, то было. Но нельзя и не задуматься над вопросом, а как бы развивались события, если бы вся российская социал-демократия в 1905 году выступила бы единым фронтом, и не только против царизма, но и против либеральной буржуазии? Как знать, может быть, общими целенаправленными усилиями и удалось бы избавить народ, особенно крестьянство, от конституционных иллюзий, внушаемых народу кадетами и прочими либералами? Как знать, как знать…
В жизни же получилось иначе. Меньшевистское крыло социал-демократии не только не помогало Ленину и большевикам в их революционной работе, но, напротив, всячески ее тормозило. Ленин называл меньшевиков оппортунистическим крылом социал-демократии. И надо сказать, что писать о меньшевиках в те годы Ленину было трудно и больно. Это много позже, в 1917 году, меньшевики отчетливо определились в своих политических симпатиях. Правда, они метались между буржуазией и пролетариатом примерно так же, как в 1905 году буржуазия металась между пролетариатом и царем. Но в метаниях меньшевиков все отчетливее проступали симпатии к буржуазии, с которой они в конце концов и вступили в соглашение, докатившись даже до участия в расстреле мирной рабочей демонстрации 4 июля. Естественно, что Ленин в 1917 году будет беспощадно клеймить предательство меньшевиков, высмеивать их будет зло и едко, бить – наотмашь.
