Они двинулись дальше и вскоре поравнялись с солдатами на тротуаре.
Один поднял голову и улыбнулся Темис. Ее брат моментально напрягся.
– Не найдется зажигалки? – спросил мужчина по-английски.
Панос не понимал слов, но по жесту стало все ясно. Он достал из кармана свою любимую зажигалку, и вся компания по очереди прикурила. Самый старший на вид мужчина вытащил пачку сигарет американской марки и предложил одну Паносу, который с вежливой улыбкой принял ее.
Он сделал первую затяжку. Еще никогда Панос не курил такого ароматного табака.
– Efcharistó, – сказал он. – Спасибо.
– Эф… харри… сто, – произнес кто-то из солдат свое первое греческое слово. – Эф… харри… сто! Эф-харри-сто!
Панос взял сестру за руку и повел прочь от смеющихся мужчин. Домой возвращались окольным путем, чтобы вновь не встретить солдат.
– Они выглядели дружелюбными, – сказала Темис.
– Не обманывай себя, – ответил Панос. – Они здесь потому, что Черчилль ненавидит коммунистов. За этим британцы и приехали. Помочь правительству избавиться от нас.
– Откуда ты знаешь?
– Это же очевидно. Черчилль терпеть не может фашистов, но, говорят, коммунистов он ненавидит еще сильнее.
С приходом военных жизнь в городе не наладилась, но Темис стала замечать на витринах магазинов объявления с приглашением на работу. Иногда она останавливалась и читала их.
Однажды, гуляя с Паносом, Темис заинтересовалась объявлением на витрине аптеки в центре города. Она прекрасно знала математику и точные науки, и на владельца, кириоса Димитриадиса, произвело впечатление ее усердие. В первую неделю ноября Темис приступила к работе.
Переступая каждое утро порог аптеки, Темис попадала в другой мир. Безупречная симметрия стеклянных склянок, выстроенных в ряд, аккуратно составленные коробки, черно-белая плитка на полу приносили ей чувство спокойствия. Аптека отличалась чистотой и тщательностью в обслуживании посетителей.
Помимо всего прочего, Темис протирала стекла больших шкафов, избавляясь от отпечатков, и полировала рамы из темного красного дерева. В ее обязанности входило снимать сверху крупные фарфоровые сосуды и снова наполнять их.
– Эти вазы больше тебя, – улыбался сын фармацевта, который всегда оказывался рядом, стоило Темис забраться по старой деревянной лестнице.
Она тянулась к верхним полкам, а парень придерживал ее за щиколотки, «чтобы она не упала».
Темис оказалась в неловкой ситуации. Мотивы парня стали ясны, когда он поймал ее в темной кладовой и выпустил только после вынужденного поцелуя. Сын фармацевта вызывал у Темис отвращение, и не только из-за потного тела, но и потому, что он применил грубую силу. Парень прекрасно знал, как нужна ей эта работа.
Вскоре в аптеку поступили лекарственные ингредиенты, и Темис научилась составлять средства для лечения распространенных недугов. Еще она поняла, как избавиться от нежелательного внимания Димитриадиса-младшего. Парень оставил неуклюжие попытки соблазнить ее.
В награду за усердие в работе щедрый аптекарь помог ей сделать мазь для шрамов Паноса и микстуру от кашля, которым мучилась бабушка. Каждый вечер Темис с сожалением возвращала белый халат на место и закрывала за собой дверь этого мира науки. В аптеке все стояло на своих местах, а вот дома гармонии не было.
Танасис тоже трудился и подолгу оставался в участке. Он напряженно работал, вся полиция находилась начеку. В конце ноября проводили митинг, на который пришли тысячи людей – отметить годовщину основания коммунистической партии. В тот день Танасис вышел на дежурство. Он стоял и с нескрываемым отвращением слушал их речи. Выступающий утверждал, что следует демобилизовать правительственную армию, раз уж решили расформировать ЭЛАС. Дома Танасис излил свое негодование.
– Нельзя позволить, чтобы чертовы коммунисты устанавливали требования и захватывали власть. Премьер-министр должен взять ситуацию под контроль, – сказал он, стукнув кулаком по столу.
– Танасис! – одернула его кирия Коралис, вздрогнув от такого вызывающего жеста.
Она пребывала в подавленном состоянии. Несколько недель назад ушли вражеские войска, а теперь назревал новый конфликт.
– Может, не все так просто, – сказала Темис. – Не все согласны с его планами.
Маргарита вздохнула:
– Темис, почему бы хоть раз не принять реальность такой, какая она есть?
– Маргарита, не все любят несправедливость, – тихо ответила младшая сестра. – Некоторые оказывают сопротивление.
Маргарита надулась.
– Не заметила, чтобы ты протестовала, – съязвила она.
– Ты слишком увлеклась дружбой с нацистами, поэтому ничего не замечаешь.
Маргарита подалась вперед и дала сестре пощечину:
– Ах ты, маленькая стерва! Забери свои слова обратно. Сейчас же!
Темис пошатнулась от удара, прижимая щеку ладонью.
Танасис схватил Маргариту за руку.
– Отпусти меня, Танасис! Отпусти! Как она смеет?
Маргариту возмутило, что Темис так легкомысленно отозвалась о ее романе.
– Успокойся, Маргарита. Прошу тебя.
– Но она же маленькая стерва. Она ничего не понимает. Ей никогда не встретить настоящую любовь. Никто не захочет брать ее в жены.
