Темис задумалась, все ли он им рассказал. Ее подозрения окрепли, когда полицейский предпочел сменить тему. Он поведал, что бойцы ЭЛАС забирали и допрашивали людей, подозреваемых в сотрудничестве с врагом. Это могло произойти с любым, даже при малейших уликах.
– Скажешь хоть слово против них – и твоя участь решена. – Он сделал жест, будто приставляет к чьей-то голове пистолет.
После этого Яннис извинился: дескать, ему пора. Он шел на очередное дежурство, но обещал вернуться, как только будут новости.
Семья испытала облегчение и в то же время страх. По крайней мере, они знали, что Танасис жив.
В последующие дни приходили тревожные новости, бои не прекращались. Всех потрясла найденная в пригороде могила, и большинство уверились в том, что ЭЛАС терроризировала город. Панос говорил мало. Ему стало стыдно за поступки товарищей.
Казалось, люди утратили всякую человечность. Раскол между левыми и правыми расползался дальше, усилилась поляризация, а за все расплачивался город.
Изо дня в день поступали шокирующие новости о жестокостях и казнях.
Главной заботой каждого стало выжить. Часто отключали подачу воды, снова пошли перебои с хлебом.
– При немцах было даже лучше, – стонала Маргарита. – А теперь и на улицу не выйти.
Темис не могла ей возразить. Раньше они почти без опаски выходили из дома, теперь на это решались самые отчаянные.
Семейство Коралис научилось обходить поджидавшие на улицах опасности, но они и представить себе не могли, что боевые действия ворвутся в их дом.
Как-то днем кирия Коралис дремала, стараясь забыть о тревогах из-за Танасиса. Панос и Темис прилипли к радио, слушая новости. Маргарита листала потрепанный немецкий журнал. Вдруг входная дверь распахнулась от пинка.
Все члены семьи замерли на местах, ошарашенно глядя на четверых британских солдат. Никто не понимал английской речи, но все инстинктивно подняли руки, даже старушка. Жестом им велели отойти в угол комнаты. Семейство опустилось на пол, подальше от окон.
Не успели они понять, что происходит, как двое солдат стянули скатерть со стола из красного дерева, протащили эту громоздкую вещь через всю комнату к балконным дверям и перевернули на бок. Сев за ним на корточки, офицеры стали целиться. Стекла дверей разлетелись на тысячи осколков. Один солдат подполз к балкону и открыл огонь.
Кирия Коралис, Маргарита и Панос прятались за двумя креслами, но улучили момент перебраться в спальню. Темис осталась на месте.
В ответ на выстрелы британцев последовала пулеметная очередь. Перестрелка с теми, кто находился на площади, продолжалась больше получаса. Увидев на ковре россыпь стреляных гильз, Темис задумалась: что будет, когда патроны закончатся? Она представила, что нападающие поднимаются к ним в квартиру, и к горлу подступил ком. Куда бежать, как спастись?
Вдруг пуля угодила одному солдату прямо в голову. Темис чуть не стошнило, когда она увидела растекшиеся по полу мозги. Британец был убит наповал. Темис потрясенно глянула на труп незнакомца в их гостиной и отвернулась.
Через некоторое время все стихло. Солдат переполз с балкона обратно в комнату и укрылся за столом. Несколько пуль пронзили столешницу насквозь. Повисла напряженная атмосфера. Несколько минут солдаты перешептывались. Двое обменялись сигаретой. Их товарищ погиб, и они не торопились уходить, а когда наконец удостоверились, что на горизонте чисто, ушли, утащив с собой мертвеца.
Темис едва дышала, когда они проходили мимо нее. От запаха пота и крови мертвого ее чуть не стошнило во второй раз.
Немного оправившись от потрясения, члены семьи Коралис принялись подметать стеклянные осколки и убирать щепки, оттирать пятна с ковра и собирать гильзы. Стол вернули на место, и кирия Коралис несколько часов его полировала, стараясь избавиться от следов пуль. Они договорились, что назавтра поменяют стеклянные двери.
На следующий день раздался громкий взрыв. Все четверо помчались на балкон. В одной из квартир полыхал огонь.
Ее подожгли.
– Возможно, коммунисты приняли этот дом за наш, – сказала Маргарита. – Говорят, они нападают на всех, кто дает убежище врагам. К нам приходили британские солдаты.
– Никогда бы не подумала, что мы окажемся на линии фронта, – сказала кирия Коралис со слезами на глазах. – Надеюсь, что наш дорогой Танасис в безопасности.
Еще трое суток Афины оставались полем битвы. Внезапные выстрелы и рев снарядов заставляли семью нервничать. По слухам, некоторые улицы заминировали, стало опасно выходить за продуктами. Панос двигался медленно, поэтому посылали девочек.
– Хоть что-то их сблизило, – заметила кирия Коралис, обращаясь к молчаливому Паносу. – Приятно видеть, как они разговаривают, а не ссорятся.
Внук ничего ей не ответил.
– Как думаешь, им разрешат забрать Танасиса? – оживленно спросила бабушка.
Они до сих пор не догадывались, насколько серьезны его раны, но заходил Яннис и сказал, что Танасис в надежных руках.
