– Ты не можешь немного подровнять возле ушей? – попросила Темис Катерину, сдерживая слезы.
Та молча выполнила просьбу и встала.
– А тебе идет, – с улыбкой сказала она. – Хотя выглядишь как мальчишка.
Темис не единственная пренебрегла своей женственностью. Теперь все остриженные больше походили на мужчин, на солдат.
– Зато шляпа лучше сидит, – сказала Темис, решительно надевая ту на голову. – Теперь не свалится.
Зеркала здесь не было, и она не могла посмотреть на себя. В лагере не поощряли тщеславие. Тем вечером Темис заметила, что из-под раскладушки пропало ее платье.
В половине шестого утра их разбудил вой сирены. Темис вскочила с койки. Было еще темно.
Две сотни женщин механически оделись. Предыдущей ночью подморозило, и Темис спала в форме. Январь в Югославии выдался холодным. С ним не могла сравниться даже та зима, когда умерла Фотини.
Все высыпали на улицу, Темис, Деспина, Катерина и Мария следовали за группой новых рекрутов. Их было около пятидесяти, больше мужчин, чем женщин. Они немедленно выстроились в две шеренги и промаршировали пять километров, пока лагерь не скрылся из виду.
Темис радовалась, что выбрала такие прочные ботинки, но, добравшись до тренировочной площадки, набила мозоли на обеих ногах. Рекрутам велели выстроиться в очередь перед палаткой. Темис ощутила смесь страха и предвкушения, увидев внутри аккуратные ряды винтовок.
Когда ей выдали винтовку, она, по примеру стоявших впереди, повесила ее на плечо. Темис удивил вес – она с трудом представляла, как прикладывает оружие к плечу и прицеливается. Темно-серый металл обжигал ладони, механизм казался сложным. Темис вдруг почувствовала себя не в своей тарелке.
В следующей палатке ей выдали пояс с амуницией. Всего пятьдесят патронов, которые она гордо пристегнула к талии. Что бы сейчас подумала о ее внешнем виде Маргарита? Темис представила ужас и неодобрение на лице сестры.
Весь день их учили чистить и заряжать винтовку, а также стрелять, но Темис схватывала не сразу. Когда она надавила на спусковой крючок, то получила отдачу прикладом – на ее костлявом плече остался синяк.
Она сосредоточилась на тренировке, но в процессе заметила, что один из бойцов-инструкторов помогал ей больше, чем другим.
– Вот так, – сказал он, показывая, как держать оружие.
Потом, встав позади Темис, обхватил ее винтовку, правильно фиксируя возле плеча.
– Ничего не выйдет, если не будешь делать правильно с самого начала.
Мужчина был суровым, но терпеливым, и Темис вдруг захотелось угодить ему.
В последующие дни он всегда оказывался поблизости. Вокруг ходили сотни бойцов, но в толпе она замечала лишь его, будто остальные лица слились в одно. Роскошные черные кудри, темные глаза и точеные черты лица выделяли мужчину из других (его шевелюра была даже пышнее, чем у Темис). Когда он склонялся к Темис, показывая ей что-то, от него исходил сладкий притягательный аромат. Они даже не представились друг другу – в лагере это было не принято.
Темис ничего не рассказала подругам. Мария волновалась о своем: она еле держала в руках оружие и, прячась от остальных, рыдала.
Когда той ночью девушки лежали в кроватях, мерное посапывание прерывали лишь тихие всхлипы. Темис не спалось. Она хотела заботиться о тех, кто младше, кто не ждал оказаться в столь суровых условиях.
– Уверена, ты привыкнешь, – ободряюще сказала Темис. – Вначале всегда бывает тяжело.
– Но я хотела стать медсестрой, – всхлипнула Мария.
– Сперва научись обращаться с оружием. Потом попросишь о переводе. Уверена, им нужны медсестры.
– Еще я могу присматривать за детьми.
Под тихие всхлипы Марии Темис уснула. За день они прилично вымотались, а подъем был не за горами. В ту ночь Темис видела сны: шикарно одетая Маргарита возвращается из Берлина, в квартиру в Патисии. Танасис, кирия Коралис и сестра сидят за столом, а в центре его лежит револьвер. Очевидно, они кого-то ждут. Маргарита светится от счастья, ее шелковистые волосы блестят. Она снова становится прежней собой, одетая в платье горчично-желтого цвета с глубоким декольте, на шее сверкает бриллиантовая подвеска на жемчужном колье. Сестра кладет руку на пистолет. Все ждут ее, Темис.
В отличие от предыдущей ночи, когда Темис трясло от холода, на этот раз она проснулась в поту. Сон был так реалистичен, словно все происходило на самом деле.
Темис заворочалась на постели. Как их семья могла так расколоться? Рассыпаться на части. Где теперь ее мать? Отец? Без сомнения, он забыл о них. Панос? Темис не знала о местонахождении брата, но надеялась, что он поблизости, на севере Греции. Уехавшая в Берлин Маргарита казалась теперь чужим человеком.
Засыпая, Темис вдруг услышала девичий голос:
– Тебе приснился плохой сон?
Она вздрогнула:
– Да. Прости, что разбудила тебя.
