Темис услышала, что некоторые солдаты правительственной армии не имели хорошей подготовки, а при недостатке дисциплины и без достойной оплаты многие дезертировали. Ходили слухи, что выросла численность коммунистической армии, а левосторонняя пресса намекала на то, что скоро внутри Греции создадут независимое коммунистическое государство.
Шла война за северные города. В конце июля в «Ризоспастис» напечатали карту, где были обозначены обширные территории, захваченные коммунистами. Темис думала о Паносе, представляла его с победоносным видом на передовой линии фронта. Она добавляла к этому еще одну фантазию: как сбежит из Афин и присоединится к брату.
Где-то далеко шла партизанская война, но в Афинах, как и в других городах, наступили тяжелые времена. Продуктов не хватало, совсем как во время оккупации, сотни тысяч людей сбежали из деревень, опасаясь жестокости коммунистов. Дефицит отразился на всех, на правых и левых, как и наплыв беженцев в Афины.
– Не было бы беды, не пытайся коммунисты завладеть страной! – воскликнул Танасис.
Темис молча терпела дурной нрав брата. Его изувеченное лицо иногда освещала улыбка, и Темис думала, пусть лучше он жалуется, чем злорадствует. Арест тысяч коммунистов в июле 1947-го осчастливил Танасиса, как и арест редакции «Ризоспастис».
– Скоро любимая газетенка Паноса не будет распространять ложь, – довольно сказал старший брат.
Танасис редко упоминал имя Паноса, и Темис вздрогнула. Она вспомнила, какая ненависть существовала между братьями.
– Мы увидим, кто находится на стороне закона, – твердо сказал Танасис. – А кто нет.
– Если устанавливать свои законы, тогда кто угодно может оказаться на противоправной стороне, – ответила Темис.
В стенах дома она с опаской критиковала власти. Даже на улице Темис могла встретить людей, разделявших ее взгляды, но в квартире чувствовала себя одиноко.
По пути в аптеку, пока открытую, несмотря на нестабильные поставки товара, Темис всегда изучала новостные заголовки. Владельцы некоторых киосков служили осведомителями, поэтому девушка с осторожностью следила за прессой левых и правых, не покупая никаких газет.
Ее воодушевляли последние события. Несмотря на аресты и казни, коммунисты захватывали города и деревни, а поддержка соседей, Болгарии, Югославии и Албании, помогала удерживать контроль.
Танасис распинался, что все изменится, как только прибудет помощь из Америки, и он оказался прав. С притоком оружия и солдат во многих районах ослабло коммунистическое влияние, и правительственная армия стала добиваться больших успехов.
В декабре 1947 года коммунистическая партия учредила Временное демократическое правительство и попыталась завладеть Коницей, городом на северо-западе, чтобы сделать его своей столицей в противовес Афинам. Обе стороны несли огромные потери, но жители защищали свой город, поддерживая правительственную армию.
В Патисии трое из семьи Коралис безотрывно следили за событиями. Танасис радовался, когда слышал про заключение или смерть кого-то из левых. Победа правительства и новый закон, который объявил коммунистическую партию вне закона, и вовсе взбудоражили его.
– Эти бандиты получат по заслугам, – сказал Танасис.
Никак иначе он коммунистов не называл и ни разу не выразил тревоги за брата.
Левые все больше сдавали позиции, и Темис ощутила, что пора ей перейти к активным действиям. Каждый день она думала об этом все чаще, не в силах оставаться сторонним наблюдателем.
В Афинах Темис ничего не держало. Напряженная атмосфера в квартире усиливалась. Кирия Коралис только и делала, что успокаивала Танасиса. Девушка пришла к выводу, что бабушка разделяет его взгляды, и с отвращением слушала обоих. Работу Темис теряла. Несколько дней назад фармацевт с извинением сообщил, что не сможет заплатить ей в конце месяца. В аптеке закончились запасы, пропали и клиенты со средствами.
Последней каплей стала фотография в газете Танасиса. С передовицы светилась счастьем новая жена короля, Фредерика. Ее запечатлели в Конице, куда она отправилась, чтобы поднять боевой дух правительственных войск. Темис разделяла ненависть Паноса к монархии, но королеву Фредерику она особенно невзлюбила. Та была немкой, внучкой Кайзеров, а ее братья, по слухам, состояли в СС. Многие считали королеву Фредерику нацисткой. Теперь она в открытую поддерживала солдат, жаждавших смерти коммунистов.
Темис все еще преследовали мысли о Фотини. Что бы сделала подруга? Она бы обязательно боролась за справедливость и демократию.
Фотография в Конице напомнила Темис, что коммунисты нуждались в любой помощи. Она пообещала себе вскоре присоединиться к ним.
Глава 12
