Через несколько километров они достигли границы с Югославией, и фургон остановился. Их ждал грузовик побольше. В кузове уже сидели шестеро-семеро юнцов, когда к ним забрались Томас и девушки.
Машина долго тряслась на разбитой дороге. Останавливались один раз, залатать пробитую шину. Каждому дали по фляжке воды и куску хлеба.
– Далеко еще? – шепнула Темис Томасу, сидевшему рядом с ней.
– Водитель сказал, доедем дотемна.
К ним присоединился еще один парень из грузовика.
– Я слышал много хорошего о Булкесе[24], – сказал он. – У нас будет отличная подготовка и хорошая еда.
Темис не впервые слышала это название. Ее душа наполнилась радостным предвкушением. Со слов правых, Булкес был лагерем политической вербовки, куда коммунисты свозили похищенных детей. Со слов левых, здесь царили надежда и равенство, а партизаны учились сражаться за лучший мир.
Около шести вечера они въехали в ворота. Темис вытаращила глаза. В ряд стояли палатки, все ходили в форме. Дети, мужчины и женщины улыбались.
Темис и других девушек высадили первыми, парни поехали дальше. После регистрации каждой дали форму и проводили в палатку. Там рядами, почти вплотную одна к другой, стояли низкие лагерные раскладушки. Девушки наспех переоделись и положили под них свои платья.
Темис посмотрела на свои ноги: они выглядели так непривычно в толстой материи табачного цвета. Еще ничему она не радовалась так, как этим брюкам. Темис одновременно чувствовала себя и голой, и чрезмерно одетой.
Возле входа, где молодая женщина вручила им по фетровой шляпе, валялась груда разрозненных ботинок. Разных размеров, с перепутанными шнурками, отошедшей подошвой, с дырой на носу. Темис подошла к этой горе.
– Ходить придется много, – сурово сказала женщина. – Найдите подходящие для себя ботинки. И побыстрее. Я еще должна показать вам, где здесь что находится.
Помогая друг другу, девушки отыскали по паре обуви. Темис выбрала ботинки из жесткой кожи, надеясь, что они дольше продержатся. У Марии были мягче, но шнурки совсем истрепались.
– Как думаете, медсестрам дают другую одежду? – спросила Мария у Темис.
– Поживем – увидим. Пока нужно делать то, что нам говорят.
Они последовали за молодой женщиной, не назвавшей им своего имени. Та провела их по лагерю, монотонно обо всем рассказывая. Село Булкес местами напоминало лагерь беженцев, где люди, бежавшие от правительственной армии, могли жить в безопасности.
– Жизнь здесь во многом такая же, как и в обычном городе, – сказала девушка.
Темис показалось, что ситуация там была даже лучше, чем в Греции. Она с любопытством все рассматривала.
– Там есть госпиталь, – сказала девушка. – И еще приют.
Она приподняла полог огромной палатки, где рядами сидели дети и молча читали.
– Похоже, дисциплина здесь на высоте, – сказала Деспина, вспоминая свой класс в Афинах.
Молодая женщина никак не отозвалась на ее замечание.
– Здесь даже печатают книги, – сказала она и повела их дальше. – И есть еще ежемесячный журнал для детей.
Девушки остались под впечатлением. Мария восторженно ахнула, когда им показали театр.
– Значит, здесь проводят музыкальные вечера? Спектакли?
– Иногда, – ответила их спутница.
Они свернули на проселочную дорогу, пропуская небольшой грузовик с картофелем.
– Мы стараемся обеспечить себя продовольствием, – сказала их провожатая. – Многие гектары вокруг Булкеса засеяны сельскохозяйственными культурами. Еще мы разводим скот.
Молодая женщина что-то вручила Катерине и сказала:
– Поделитесь.
Они все давно не наслаждались горьким шоколадом и умяли его за считаные секунды.
Темис увидела, что здесь люди жили в безопасности, детей кормили и учили. Раньше так было и в Греции, но воспоминания становились все более тусклыми.
Когда стемнело, девушки последовали за провожатой по неосвещенной дороге к большому деревянному сооружению. Пришло время ужина. Каждому из трех тысяч обитателей выдали талон, где указывалось время, когда он или она могут поесть, а также ежедневные обязанности.
Рагу оказалось вкусным.
– Мясо… – удивленно сказала Мария. – Это и впрямь мясо.
Они доели рагу, теплым хлебом вычистив подливу со дна эмалированных мисок. Темис осмотрелась, ища взглядом Томаса, но увидела лишь море новых лиц.
– В форме все на одно лицо, да? – заметила Деспина.
Тем вечером девушки стали еще более одинаковыми, неотличимыми друг от друга. Возле входа в их палатку стоял капитан, держа огромные ножницы.
– Возьмите, если нужно, – пробасил он. – Они острые.
Деспина взяла ножницы и сразу принялась обстригать волосы. Через час перед девушками лежали черные, русые и золотистые локоны.
Получив ножницы, Катерина передала их Темис.
– Ты не собираешься ими воспользоваться?
– Не могу, – ответила Катерина. – Не могу этого сделать. Я лучше руку себе отрежу.
Темис еще никогда не видела таких ярко-рыжих волос и понимала, почему Катерина не спешила с ними расставаться.
– Тебе нужно их оставить! – сказала Деспина. – Такой великолепный цвет для нашей миссии!
Темис замешкалась. Ей было жаль своей рыжевато-русой косы. Не дав себе времени на раздумья, она натянула волосы, отрезала косу и бросила в кучу.
