Луна освещала поляну, бледные лица и пустые глаза деревенских женщин. Некоторые плакали. Темис вспомнила про Фроссо и ее жестокую судьбу. Вдруг кто-то из пленниц тоже так поступит?
Соломонидис обратился к отряду:
– Завтра мы приблизимся к нашей цели. Создадим новую Грецию. Свободную Грецию. Сегодня наша армия увеличилась. Каждый день мы расширяем численность, и вскоре нам будет принадлежать вся Греция.
Вперед выступил его помощник:
– Сегодня нам нужно отдохнуть. Завтра предстоит еще один долгий переход. Но, как обычно, все по очереди будут стоять в дозоре.
Макрис зачитал имена. Темис почти засыпала стоя, не в силах побороть дрему.
– Коралис! – вдруг услышала она.
Вот и наказание за ее промашку: Темис назначили в ночную стражу. Всего дозорных было десять: пятеро следили за новыми рекрутами, остальные заняли позиции на разном удалении от лагеря. Партизанские отряды всегда были уязвимы. Они умели нападать внезапно, но существовала вероятность, что и правительственная армия ответит тем же.
Темис отправили на самый дальний пост. Триста шагов на юг. Так ей велели. Она с точностью выполнила приказ.
Вне зоны слышимости лагеря Темис чуть не утонула в темноте. Она редко оказывалась среди такой тишины, и это угнетало, как и одиночество. Она слышала лишь свое дыхание.
Темис села на землю, прислонившись спиной к дереву, и устремила взгляд в противоположном от лагеря направлении. Иногда ей мерещился шелест листьев, – возможно, пробежал кролик или мышь, а под кронами деревьев хлопали крылья. За свою жизнь Темис редко бывала за пределами Афин и не привыкла к звукам леса, поэтому ее слух ловил даже малейшие шорохи.
Она могла узнать, что ее вахта закончилась, только когда за ней придут. Темис коротала часы, разглядывая луну.
Некоторое время девушка нашептывала детские песенки, которые некогда пела с Фотини, и ее любимую мелодию Вамвакариса[26]. Исчерпав свой репертуар, Темис погрузилась в размышления. В голову лезли воспоминания, и сейчас, в данном месте и в данное время, она увидела многое в новом свете. Темис вспомнила, как рухнул дом ее детства, как пострадал Панос, заработав себе шрам на голове, попав отцу под горячую руку.
Когда она думала об этом, рядом громко хрустнула ветка. Темис резко вскочила, сердце дико забилось. До конца вахты еще есть время, подумала она, значит здесь кто-то есть.
Темис оказалась права. Из-за деревьев показался темный силуэт. Она узнала его сразу же. В душе вспыхнули незнакомые чувства. Темис много раз испытывала злость, но та проходила. То же с печалью и утратой. Но сейчас на нее нахлынуло сильнейшее желание, граничащее с болью.
Казалось, Макрис просто прохаживался или охотился на дичь, перекинув винтовку через плечо. Он держался очень уверенно, чего она не замечала раньше. Он выглядел не старше ее, но непринужденности его манер можно было позавидовать. У него был такой вид, будто вокруг не происходит ничего особенного. Они стояли среди гор и леса, вдалеке от дома, вооруженные, настороженные, голодные. И все же он выглядел довольным.
Темис нервничала, боясь сказать что-то невпопад или произвести дурное впечатление. Она ждала, когда он сам заговорит. Его голос был ей знаком, но изменились интонации. Они стали мягче. Впервые Темис заметила, что он образованный человек.
– Я пришел проверить, подходящее ли место ты выбрала. Большинство не способны пройти по прямой линии.
– Уж это я могу сделать с легкостью. – Она рискнула пошутить. – От моего дома на улице Патисион до Акрополя дорога прямая.
– Я вырос, бегая по холмам. Я родился под Ликавитом[27], в районе Колонаки.
При упоминании самого богатого района Афин на лице Темис отразилось удивление.
– Знаю. Ты думаешь, что там полно правых и монархистов… Что ж, так и было в поколении родителей. Однако мои сверстники все чаще поддерживают коммунистов. И вот я здесь. Теперь я верю в наше дело больше, чем когда-либо.
Темис пленил его возвышенный образ мысли. Каждое слово Макриса очаровывало, и она вспомнила такой же огонь, горевший в душе Паноса. Все сделанное в тот день было сделано ради высшей цели, повторяла себе Темис.
Макрис вдруг положил руки ей на плечи:
– Послушай. Тебе нужно кое-чему научиться. Когда мы атакуем деревни, жителям уже нечего терять. Обязательно кто-то попытается сбежать или напасть. Они наши враги, пока мы не обратим их в свою веру. И даже потом они под подозрением.
Мягкий голос вдруг стал жестким. Темис поразила такая перемена. Он перешел к суровой, безжалостной критике.
– Если ты не будешь предельно внимательной во время набега, то поставишь под угрозу весь отряд. Думай, Коралис. Ничего не делай, не подумав, – наставлял Макрис. – Сегодня ты допустила ошибку, и она могла стоить жизней. В такой ситуации нужно держать все под контролем.
Под конец его короткой, но пламенной речи у Темис были слезы на глазах. Но так же внезапно он заговорил нежнее.
Стоя лицом к Темис, Макрис взял ее за локти. Словно успокаивал или подбадривал. От его сладкого голоса, выдававшего образованного человека, Темис едва держалась на ногах.
