– Ты научишься, – сказал он. – Научишься быстрее других. Я уверен.
– Обещаю сделать все, что в моих силах.
Темис хотелось угодить ему больше, чем кому-то другому в ее жизни.
– Завтра появится шанс доказать, чего ты стоишь, – сказал он, не отпуская ее. – Ты покажешь мне, насколько хороша.
– Обещаю, – ответила она.
Макрис не сразу отпустил ее. Стоял он так близко, что она ощутила идущий от него запах табака.
– Составлю тебе ненадолго компанию. – Макрис посмотрел на часы. – В одиночестве время идет медленно.
Темис не знала, как реагировать, и ничего не сказала. Они сели, прислонившись к дереву, и Макрис закурил. В небо поднялись кольца дыма.
– Расскажи что-нибудь о себе, – предложил он. – Не нужно скромничать.
– Я родилась в Афинах. Мне двадцать два…
Темис стало неловко. Она не знала, что еще сказать.
– Как давно ты с армией? – спросила Темис.
Достаточно формальный вопрос, не задевавший личных тем.
– Я с коммунистами более десяти лет. Моего дядю арестовали во время диктаторства Метаксаса и отправили на тюремный остров.
– Почему?
– Он не был согласен с режимом и рассказал об этом в своей газете.
– Как долго он провел в тюрьме?
– Он умер там спустя два года.
Вдруг потемнело, – должно быть, облака заслонили луну.
– Он печатал правду. И за это умер.
– Мой брат Панос тоже желал умереть за правду, – сказала Темис, чуть расслабившись. – Но другой брат имеет противоположные взгляды, и дома всегда спорили.
– Свобода печатать правду важнее всего. Коммунисты должны участвовать в управлении страной.
На секунду Темис смутилась. Макрис, очевидно, верил в незыблемость прав человека, но она подумала о пленных женщинах. Но подобные мысли быстро улетучились, и Темис снова попала под очарование его речей.
Вскоре Макрис поднялся на ноги. Темис тоже.
– Увидимся на рассвете.
Темис смотрела, как он скрывается меж деревьев. Она слышала прозвище Макриса, Liondari, что значит Лев, и его бесшумная поступь указывала, откуда оно взялось. Он ходил тихо, как большая кошка, а кудрявая шевелюра напоминала гриву. Темис была счастлива. Она сражалась за тех, кто побеждал, ее армия находилась на пике силы, и еще она влюбилась.
Каждый день Темис видела Макриса, они часто шли рядом во время перехода. Она повторяла себе, что это случайность, но он всегда находил возможность коснуться ее, отчего у нее каждый волосок на теле вставал дыбом.
Несколько недель спустя Темис снова попала в дозор ночью, и Макрис опять пришел к ней. На этот раз луны не было, и в темноте он застал ее врасплох.
Некоторое время они просто сидели и обсуждали тактику завтрашнего набега на соседнюю деревню. Затем Макрис взял Темис за руку, переплетая ее пальцы со своими. У него была грубая кожа, но нежные прикосновения. Темис не убрала руки. Прежде она лишь раз становилась объектом мужского внимания – когда ее домогался сын аптекаря. Но сейчас все изменилось. Она ловила каждый взгляд этого мужчины.
Все соблюдали запрет на отношения с противоположным полом. Увлекшись Макрисом, Темис много раз спрашивала себя: что лежит в основе этого чувства? Неопытность не давала ей найти правильный ответ, но и довериться она никому не могла.
Макрис поглаживал ее руку, и Темис поддалась чувствам. Все мысли исчезли из головы. Тело невольно откликнулось на прикосновения. От руки, где Макрис поглаживал ее, побежал ток, добираясь до кончиков волос.
Несмотря на темноту, мужчина, очевидно, заметил ее реакцию. Темис закрыла глаза, и ее ощущения лишь обострились. Макрис провел рукой по ее шее, и ее бросило в жар. Добравшись до пуговиц, он стал их расстегивать. В голове Темис спорили два голоса: один велел ей оттолкнуть этого человека, второй склонял поддаться соблазну. Сила искушения взяла верх.
Рубаха Темис распахнулась. Макрис провел губами от шеи до ее рта, потом вернулся к груди. Она наслаждалась вкусом табака на языке. Руки сами потянулись к его голове, и она провела пальцами по кудрявым волосам, которыми так давно восхищалась. Макрис нежно снял с нее одежду, положив форму поверх сыроватой лесной подстилки. Темис видела кое-какие романтические фильмы, но о сексе совершенно ничего не знала. Ей и в голову не пришло, что занятие любовью принесет боль.
Вскрикнула сова, перекрыв возглас Темис. Макрис несколько секунд обнимал ее, потом откатился в сторону и встал:
– Мне нужно возвращаться в лагерь. Скоро придет смена.
Темис быстро оделась. Вечер был теплым, но ее охватил озноб и чувство уязвимости.
Шли недели и месяцы, их встречи с Макрисом продолжались. Он отправлял Темис на дальний пост, а посреди ночи сам приходил к ней. Втайне Макрис называл ее Лисичкой из-за рыжеватых волос, и Темис все еще находилась во власти его чар. Он позволил наедине обращаться к нему по имени – Тасос, и это создавало между ними особую связь. В течение дня они не разговаривали, но Темис знала, что он наблюдает за ней, как, впрочем, и она за ним. Ее любовь пересиливала все, приглушая боль в ногах и голод.
