Любимые полностью

Малыш наслаждался игрой и заставил мать побегать за ним, визжа от радости и уворачиваясь от ее рук.

Темис разнервничалась. Взгляд этого мужчины прожигал ей спину. Он внимательно изучал ее. Ходили слухи, что власти снова забирали людей, которые раньше находились в заключении на острове. Может, подписание дилоси и освободило ее с Трикери, но она никогда не обретет спокойствия: навсегда клеймо позора будет лежать на ней из-за принадлежности к коммунистам.

Поговаривали, что за всеми, кто подписал декларацию, следили. Темис никогда этому не верила, но теперь изменила мнение.

Пот струился по ее спине, сердце стучало как бешеное. Она схватила Ангелоса за руку и потащила прочь от новых друзей.

– Идем, Ангелос, нам пора! – твердо сказала Темис. – Давай же!

Малыш впервые услышал от матери обращение в таком тоне и испуганно заплакал.

– Ой! Ой! Нет! – завыл он, потрясенный внезапной переменой в Темис и крепкой хваткой на его пухлой ручке.

От плача сына Темис заволновалась сильнее и привлекла внимание незнакомца: он отложил газету в сторону и в открытую посмотрел на них. Испытывая смущение и страх, Темис подняла ребенка на руки и поспешила прочь, как можно быстрее. Всю дорогу до улицы Патисион она крепко держала вырывающегося сына.

– Прошу тебя, Ангелос! – взмолилась Темис, обращаясь к визжавшему ребенку. – Успокойся!

Только когда они поднялись по ступенькам, его плач утих.

Кирия Коралис увидела их с балкона и распахнула дверь:

– Агапе му, что стряслось?

Темис поставила Ангелоса на ноги, и он тотчас же схватился за бабушкину юбку, озадаченно глядя на двух женщин. Кирия Коралис обняла Темис, та тихо всхлипывала.

– Что случилось? Расскажи мне, матиа му, – нежно сказала старушка. – Ты в безопасности. Ты дома, все хорошо.

Мальчик отошел в угол, к игрушкам в коробке. Через несколько минут Темис сумела взять себя в руки.

– Прости, йайа. Мне очень жаль, – со слезами на глазах проговорила она. – Иди сюда, дорогой. Прости меня, малыш.

Ангелос с опаской приблизился к матери и позволил обнять себя. Темис провела рукой по его волосам, и он уткнулся ей в плечо, радуясь, что они снова друзья.

Позже, когда Ангелос уснул, Темис объяснила бабушке причину своей грубости с ребенком.

– Йайа, я запаниковала. А что, если он уже давно следит за мной? Такие люди не нуждаются в предлоге, чтобы арестовать тебя.

– Дорогая, но ты ничего не сделала, – отозвалась старушка.

Танасис пришел домой и скрылся в спальне. Женщины говорили громко, и он с легкостью услышал слова.

– Темис, ты была на стороне проигравших, – напомнил он ей, заходя в гостиную. – И неудивительно, что за тобой кто-то следит.

– Танасис! Как ты можешь говорить такое сестре!

– Но это правда, йайа. И моя сестра должна об этом знать.

Он словно делал Темис одолжение. Она все еще была взволнована и перепугана, но боялась не за себя: больше всего ее пугало, что заберут Ангелоса.

Когда Танасис ушел, Темис призналась бабушке:

– Если его заберут, йайа, не знаю, что я тогда сделаю.

– Они не заберут его, glykiamou. Они не могут.

Темис это не убедило. Несколько дней она не выходила из квартиры и не выпускала Ангелоса.

Она спускалась лишь до холла, чтобы проверить почту. Время утекало сквозь пальцы, и Темис тревожилась еще сильнее.

Кирия Коралис уговаривала внучку выйти на улицу.

– Тебе вредно все время сидеть взаперти, – настойчиво говорила старушка. – И Ангелосу тоже.

– Нам здесь безопаснее. По крайней мере, пока.

Она упрямилась и всю зиму просидела в стенах квартиры. Ангелоса каждый день выводила на прогулку бабушка.

Но однажды утром весна заявила о себе. Впервые за долгое время площадь осветили солнечные лучи, безжизненные деревья покрылись зеленым пушком. Кирия Коралис убедила внучку прогуляться.

Все трое надели пальто и вышли на улицу, но Темис не переставала оглядываться.

– Постарайся не тревожиться, – сказала кирия Коралис. – Мне кажется, все заслужили угощения, правда, Ангелос?

Нехотя Темис согласилась зайти в кафе на Фокионос Негри. Не раз она, проходя мимо, замечала в витринах аппетитную выпечку. После десяти лет дефицита сахара такие вещи казались удивительными. В тот день неожиданно-яркое солнце заставило всех выползти на улицу, многие гуляли. Ангелос крепко держал мать за руку с одной стороны и бабушку с другой. Так они приблизились к кафе и зашли внутрь.

Втроем они попивали напитки, Темис смотрела в окно. Ангелос впервые попробовал мороженое.

Вдруг Темис чуть не уронила чашку.

– Вот же он! – прошептала она бабушке.

Старушка повернула голову.

– Не смотри так, йайа!

– Это тот, в сером пиджаке? С голубой рубашкой?

В кафе было многолюдно, но в основном здесь собрались женщины, и кирия Коралис сразу поняла, на кого смотрит Темис.

– Да, но прошу, не дай ему заметить, что мы говорим о нем. Что же мне делать?

– Ничего, агапе му. Кажется, он занят только своей газетой, до тебя ему и дела нет.

Темис, которая мыслила более трезво, знала, что бабушка ошибается. Мужчина пялился на нее так же, как и в прошлый раз.

– Боже всевышний! Он идет сюда, йайа. Думаю, нам нужно уходить. Сейчас же.