Любимые полностью

Темис уложила Ангелоса на кровать и сама легла рядом. Они еще не пришли в себя после утомительного путешествия с Трикери и оба проспали до утра.

Вечером кирия Коралис заговорила с Танасисом о полицейских архивах. Лишь она могла спокойно разговаривать с ним о чем угодно, особенно о таком щекотливом деле.

– Темис хочет найти свою подругу. Одну из женщин, которую встретила на Трике…

– Не произноси этого слова! – прервал бабушку Танасис. – Прошу, больше никогда не говори про это место. Не при мне.

– Прости, агапе му, – пробормотала кирия Коралис.

– И ни при ком другом. Я не хочу позориться из-за… этой… красной сестры.

– Ш-ш, – сказала кирия Коралис. – Они спят в соседней комнате.

Танасиса это не сдерживало.

– На нас тоже останется клеймо! Позор всегда прилипает! Как дерьмо к ботинку!

– Танасис, не волнуйся так. Успокойся, дорогой. Обещаю, я ничего не расскажу. Никому.

Она увидела, как Танасис тряхнул головой, и налила ему немного ципуро в стакан, чтобы успокоить. Он залпом выпил и с грохотом поставил пустой стакан на стол. Так он просил добавки.

Кирия Коралис послушно налила еще.

– Значит, она хочет узнать, что случилось с ее подругой?

Танасис несколько секунд молчал, попивая ципуро.

– А если она встретится с этой подругой снова? Разве не лучше держать таких женщин порознь?

– Мне кажется, она просто хочет узнать, что с ней стало… Просто из любопытства.

– Тогда это, пожалуй, не навредит, – проворчал Танасис.

У него на уме было кое-что еще. Вдруг он сможет найти дело Темис? Стоило рискнуть, если получится подправить ее дело. Все что угодно, лишь бы его не связали с коммунистами.

– Посмотрим, что можно сделать, – наконец проговорил он. – Но ничего не обещаю.

Кирия Коралис улыбнулась. Танасис редко уступал, даже самую малость.

На следующий день Темис написала на клочке бумаги имя женщины и отдала бабушке, которая в подходящий момент подсунула его Танасису.

Темис видела, как он перед уходом на службу положил листок в нагрудный карман. Верь она в силу молитвы, то пошла бы в церковь, но вместо этого она зажгла небольшую свечу и поставила на подоконник.

Глава 19

Несколько недель Танасис не упоминал об Анне Кузелис, хотя Темис спрашивала бабушку каждый день: «Есть ли новости?»

Кирия Коралис знала, что внук разозлится, стоит заговорить об этом.

– Нужно подождать, пока у него появится информация. Не нужно сердить его.

Внучка сгорала от нетерпения. Каждый день она представляла себе ребенка, который рос вдали от нее, а шансы найти его уменьшались.

В голове прокручивались возможные варианты.

Алики хотела, чтобы ее сына вырастили коммунистом, поэтому Анне следовало отвезти его в какой-то из коммунистических детских лагерей за пределами Греции. Темис знала, что многие отправлялись не только в Албанию, но и в Югославию, Румынию, Чехословакию, Польшу, Венгрию и Болгарию.

– Он даже может оказаться в Ташкенте, – сказала Темис бабушке.

– Агапе му, пока у Танасиса не появятся новости, лучше не переживать попусту. А если ребенок там, надо принять это. Ты хотя бы знаешь, где находятся такие места? Как далеко Таш… как называется то место?

– Нет. Я даже не смогу найти его на карте. Но говорят, что некоторые дети живут там в ужасных условиях – в заброшенных гостиницах или, как цыгане, на улицах…

– Так бы сказал твой брат, – проговорила бабушка. – Но не стоит верить всему, что слышишь. Знаешь, здесь даже устроили национальный день скорби по детям, когда ты была… далеко.

Кирия Коралис никогда прямо не говорила о времени заключения Темис.

– В каком смысле?

– Королева Фредерика выступила с речью о том, что нужно спасти двадцать восемь тысяч детей…

Как всегда, упоминание королевы вызвало у Темис недовольство. Улыбающееся лицо этой женщины регулярно смотрело с первой полосы газет, которые Танасис оставлял на кухонном столе, – в прессе правых радостно освещали их триумф.

– Но они же не умерли! – воскликнула Темис. – Уверена, о многих хорошо заботятся.

– Надеюсь, так и есть, агапе му. Сложно понять, кому верить, не так ли? Но посмотри сюда. Это написали в сегодняшней газете.

Она передала газету Темис. Там было письмо якобы от ребенка в детском учреждении Албании.

– Прочти, агапе му.

– «Дорогая тетушка, идут месяцы, и с каждым днем жизнь становится лучше. Здесь настоящий рай». – Темис посмотрела на Ангелоса, игравшего на полу. – Не очень похоже на правду, да? – сказала она, соглашаясь с бабушкой. – Я так рада, что мой ребенок со мной, йайа. Каким бы ни было его будущее, по крайней мере мы вместе.