– Не в полной мере. Но я почти уверен, что этот парень веселится до чертиков, наблюдая за тем, как ты гоняешься за своим собственным хвостом.
Дани вернулась в комнату, настороженно огляделась. Она пригладила волосы и заново накрасила губы. Элиот поднялся со своего места. Мэлоун понимал, что разговор окончен. Он тоже встал с места, но когда Элиот предложил проводить их обратно к потайному выходу, помотал головой.
– Просто держи меня в курсе, Элиот. – Он быстро взглянул на Коулза, намекая, что просит его о том же. Подал Дани пальто, накинул свое, надел шляпу и повернулся к двери.
– А, погоди-ка. Вот билеты, о которых ты спрашивал, – вдруг вспомнил Элиот и вытащил из нагрудного кармана две белые бумажные полоски. – Если, конечно… они тебе еще нужны.
Мэлоун забрал билеты и сунул в карман, старательно избегая встречаться глазами с полным неприкрытого любопытства взглядом Элиота.
– Значит, я увижу там вас обоих? – спросил Несс.
– Да, – буркнул Мэлоун. Дани нахмурилась, явно ничего не понимая.
Элиот чуть заметно усмехнулся:
– Мне было приятно познакомиться с вами, мисс Кос.
– Прошу, зовите меня Дани. И да, мистер Несс, мне тоже было приятно с вами познакомиться.
Мэлоун легонько подтолкнул Дани к выходу.
– До свидания, мистер Коулз. Я была рада познакомиться с вами, – произнесла Дани, обернувшись через плечо. Ничего приятного в том, чем они занимались в этой комнате, не было, но Дэвид Коулз кивнул, поблагодарил ее, и они наконец вышли за дверь. Мэлоун заглянул в туалет, спешно вымыл лицо и руки. Ему не хотелось, чтобы Элиот нагнал Дани в коридоре и завел с ней какой-нибудь разговор. Несс слишком хорошо умел ненароком выведывать у ни о чем не подозревающего собеседника все, что ему было нужно.
– Давайте немного пройдемся? – попросила Дани, когда они вышли из ратуши. – Я бы хотела развеяться. Мне немного не по себе. А вечер так хорош.
– Вы ведь
– Знаю. А еще знаю, что
Он фыркнул, а она коснулась его руки. От неожиданности он весь напрягся, и она тут же выпустила его ладонь, но он мгновенно одумался и взял ее за руку. Он не стал ничего объяснять. Даже к приятным прикосновениям нужно привыкнуть.
– Хорошо. Давайте пройдемся. Мне тоже не помешает проветриться.
Совсем рядом с ратушей раскинулся Уиллард-парк, но Мэлоун не любил по ночам гулять в парках. Часто там собирались те, кому больше некуда было идти и кто успел здорово выпить. Вместо того чтобы свернуть в парк, он увлек Дани прямо по улице, к рядам фонарей и ярко освещенным фасадам гостиниц.
– Они все были так несчастны, – тихо сказала она. – Я не стала об этом говорить, решила, что к делу это вряд ли относится, но меня это потрясло.
Ему не нужно было спрашивать, о ком она говорит. Он сам знал ответ. Мясник выбирал своих жертв из числа самых бедных и опустившихся.
– Мир вообще несчастен, Дани.
– Да. Я знаю. Но все они были усталыми, испуганными… замученными. И боялись совсем не того, кто их убил. Думаю, они просто жили в вечном страхе. Боялись жизни. И будущего. Но будущего у них больше нет.
– Да, его больше нет, – согласился он. К этому уже нечего было прибавить, и какое-то время они молча шли по Восточной Шестой в направлении Евклид-авеню. Он чувствовал напряжение в ее ладони, цеплявшейся за его пальцы, в том, как неестественно прямо она держала спину. Чтобы она успокоилась, нужно время. Так что он просто шел дальше, подстраиваясь под ритм ее шагов, не загадывая заранее, сколько продлится прогулка.
– Бог мой, как же уродлив Кливленд, – выдохнул он, представляя, как хорошо бы было идти с ней по укромному пляжу где-нибудь в далекой дали и смотреть, как ее ступни зарываются в теплый песок.
– Кливленд совсем не уродлив, – возразила она, так резко, словно он обидел ее дитя.
– Разве нет?
– Нет. Кливленд беден.
– Все бедны.
– Бедны только честные люди.
– Милая, вы говорите прямо как я, – объявил он и легко подтолкнул ее в бок. Но после всего, что она увидела в ратуше, ей было не до шуток. Зато ему тут же пришел на ум новый аргумент. Он привык к спорам.
– Кливленд зарезал курицу, которая несла золотые яйца, – произнес он. – Правительства вечно творят что-то подобное. Они решили, что смогут выжать из богачей чуть побольше обычного, но прижали их слишком сильно, и богачи разбежались. С другой стороны, во всем есть баланс. Быть может, рано или поздно Кливленд снова его обретет и богачи вернутся.
Они прошли мимо обветшавшего здания с колоннами, на котором висело объявление о скором сносе. То был один из особняков в Ряду Миллионеров. Дани вздохнула:
– В Европе есть здания, которым уже много сотен лет. В Риме новые церкви строят прямо на фундаментах старых. Весь город там стоит поверх других, более ранних построек. А мы здесь… сносим здания, едва видим, что они свое отслужили. Мы сносим их дочиста, и о том, что было прежде, не остается даже воспоминаний. Я не могу с этим смириться.
– Но почему? Ведь разваливающиеся здания и устаревшие городские службы никому не приносят пользы.
