В свое время он умял три порции яичницы, выжидая, пока из «Рокси» выйдет Макси-Алмаз, кливлендский гангстер и рэкетир, которого выслеживал Айри. Мэлоун тогда только покончил с делом Линдбергов и подключился в последний момент: Айри решил, что ему для работы может пригодиться собственный «гангстер». Два дня спустя дело было закрыто, и Айри отослал Мэлоуна на Багамы – грех жаловаться. Правда, губернатор Огайо, как раз тогда дослуживший срок на посту, в последний день смягчил наказание одному из парней Алмаза. Мэлоун так и не узнал наверняка, действительно ли Макси сумел заключить сделку с властями. Такая развязка никого бы не удивила. Мэлоун старался не думать о подобных вещах. Если бы он размышлял о них слишком долго, то не справлялся бы со своей работой.
– Я здесь никогда не была, – призналась Дани. – Представляете?
– Вполне представляю. Приличные девушки не бывают в таких местах в одиночестве.
Официантка поставила перед ними две тарелки, налила в чашки кофе и умчалась прочь. Если не заказывать ничего сложного, еду приносят мгновенно. Мэлоун набросился на яичницу и, пока жевал, намазал половинку тоста маслом, а другую макнул в желток.
– Я думал, вы проголодались, – заметил он, подняв голову от тарелки и заметив, что Дани не прикоснулась к еде.
Она была слишком занята – с интересом наблюдала за всем, что ее окружало. Мэлоун махнул официантке, чтобы та принесла ему добавку.
– Дани. Милая. Я привел вас сюда, чтобы вы поели. И выведу вас отсюда, как только сам доем. Это место не из приятных, и люди здесь тоже не из приятных. Надеюсь, вы меня понимаете.
Она сунула в рот несколько кусочков яичницы, чтобы его порадовать, и принялась гонять по тарелке джем, который никак не хотел держаться на ноже. Он забрал у нее нож и намазал подрагивавшую фиолетовую сладкую массу на тост. Этого ей хватит, чтобы добраться до дома.
– Вот, – сказал он, протягивая ей тост. – Попробуйте.
– Вкусно, – отметила она, облизывая губы.
У него внутри все разом оборвалось. Он не знал, куда ему смотреть, а тарелка у него уже опять опустела. Она с довольным видом откусила еще кусок:
– Как же вкусно.
– Вот именно. Так что ешьте. – Он в спешке глотнул слишком много слишком горячего кофе и обжег себе рот.
– Не торопите меня, Майкл. Это самое увлекательное из всего, что случалось со мной за много лет. Я обязательно поем. Вам придется сходить за машиной и вывезти меня прямо отсюда. Я наемся так, что и ходить не смогу.
Он мрачно взглянул на нее, и она подмигнула.
– Забавная вы особа, Дани Флэнаган. Вы провели целый вечер, копаясь в окровавленных тряпках вместе с самим Элиотом Нессом, но вам куда больше по нраву Короткий Винсент?
– Тут куда веселее. Это уж точно. А здесь есть знаменитости? – прошептала она, после того как официантка подхватила со стола их пустые тарелки, поставила на их место новые, полные, и до краев долила в чашки кофе.
– Нет, – ответил ей он, хотя на самом деле и не смотрел толком. Наблюдать ему было куда удобнее, чем Дани. Он по привычке всегда садился спиной к стене, а ей приходилось выворачивать шею, разглядывая нескончаемый поток посетителей.
Он съел еще порцию яичницы и намазал для Дани очередной тост, понимая, что она вряд ли сумеет его одолеть: ела она ужасно медленно. Посередине лба у нее пролегла складка – водораздел между карим и голубым. Он постучал липким ножом по краю ее тарелки, призывая ее взяться за еду.
– Мне показалось, что я увидела своего дядю Дарби, – сказала она, встретившись с ним глазами. – Странно, да?
С легкостью давно привыкшего к подобным делам человека он бросил салфетку на стол и переменил позу, словно решил откинуться на спинку дивана и покурить. Он безо всякого интереса принялся оглядывать зал кафе, охлопывая карманы – якобы в поисках сигарет. Все столы были заняты, у входа стояла целая толпа, но никто не смотрел ни на него, ни на Дани. И никто из посетителей даже отдаленно не походил на Дарби О’Ши.
– Нет, не здесь. На улице, у окна, прямо напротив вас. С сигаретой. Кепка у него была надета так, как всегда у Дарби, – очень низко, так что не видно глаз. И нос такой же курносый, и такая же ямочка на подбородке. Как же странно устроена жизнь. Ты не вспоминаешь о человеке на протяжении долгих лет, но как только вспомнил, то повсюду видишь его.
– Так это был он? Или нет? – осторожно уточнил он, оглядывая темные окна и красноватые огни фонарей, отражавшиеся в тротуарах. Скользили тени, за окнами спешили прохожие, но он так и не увидел того, кого она ему описала. И все же он поступил глупо, явившись в такое место – туда, где полным-полно бандитов и гангстеров, за которыми он гонялся всю свою жизнь. Где полным-полно парней вроде Дарби О’Ши.
– Я не видела его с тех пор, как мне исполнилось десять. Не знаю, Майкл. И потом, вы наверняка подметили… я часто вижу то, чего на самом деле нет.
– Меня вы тоже не видели с тех пор, как вам исполнилось десять. Но сразу узнали.
– Да… правда. Но вы стояли прямо передо мной, и на лице у вас было такое же мрачное выражение, как сейчас. Мне просто
