– Майку? – переспросила она. Она не смогла сдержаться. Ей хотелось произносить его имя вслух. Хотелось кричать, хотелось стонать его имя. Когда он узнает, что ее больше нет, он будет страдать. Он будет скорбеть, и никто не сможет его утешить.
– Майклу Мэлоуну. Майклу Лепито. У него так много имен. Он ведь шпион, знаете? Конечно, вы знаете. Он работает с Элиотом Нессом. Но ведь он уехал из Кливленда?
– Да. – Он и правда уехал.
– Да и сам Элиот вряд ли здесь надолго задержится. Кливленд заслуживает лучшего. Но наше общение доставило мне огромное удовольствие. Когда он уедет, я буду скучать. Представьте, я и ему тоже дал несколько разных имен. Беспомощный Несс. Глупый Несс. Безнадежный Несс. Тупица Несс.
Снова долгое молчание.
– Вы такая, как я, мисс Кос? Или мне можно называть вас Даниелой? Или Дани? Майк зовет вас Дани. Я слышал, как он о вас говорил. В гостинице «Кливленд». Вы знали, что они неделю держали меня в «Кливленде»? – Голос его звучал весело. – Они с Элиотом так много говорили о вас, когда думали, что я сплю. Вот дурачки. Мне показалось, что Майк вами увлечен. Но он так мрачно настроен. А еще он сказал, что вы все видите. Вы и правда все видите, Даниела? И поэтому вы сумели узнать обо мне?
– Нет. Я не вижу всего.
– Не видите?
– Нет.
Он немного помолчал, обдумывая ее слова.
– Признаюсь… когда я все понял, то здорово обиделся на вас. Я видел вас вместе на балу. Вы танцевали. Даниела Кос и Майкл Мэлоун. Вместе. Мо-гильщица и шпион.
Он видел их на балу. Он следил за ними еще до того, как они его выследили.
– Все эти годы я вас не трогал. Давал вам возможность писать эти записочки, играть с мертвецами. Места здесь хватало для нас обоих. Я не лез в вашу работу. Так зачем вы полезли в мою? – повторил он.
Он использовал этот морг.
Место было идеальное. А она об этом даже не подозревала. Но как она могла догадаться? Его мертвецы ничем не походили на ее мертвецов. Его мертвецов не привозили сюда из городского морга. Они прибывали одурманенными, связанными по рукам и ногам… и живыми. А потом он разбрасывал своих мертвецов по городу. Он не оставлял их ей, не ждал, что она их обмоет, оденет. Что запишет их имена.
– Даниела, я все про вас знаю. Я знаю вас уже много лет. Знаю вашу семью. Знаю всех в Кингсбери-Ран. Но вы… вообще… знаете,
Он не спрашивал, известно ли ей его имя. Об этом они уже успели поговорить.
– Вы Мясник, – сказала она. Притворяться нет смысла. Даже если она станет изображать дурочку, это ее все равно не спасет.
– Да. Так и есть, – сказал он. – А еще Фрэнсис, и Фрэнк, и Эдвард, и Эдди.
– Вы не Эдвард и не Эдди. Вы убили Эдварда и Эдди.
– Да. Но они по-прежнему здесь. Никак не оставят меня в покое. – Он снова помолчал, снова выпил. Она услышала, как сместился и осел вес его тела, и на мгновение решила, что он отключился. Прижав к двери ухо, она прислушалась.
– Хотите выйти оттуда? – вдруг спросил он громким голосом. От неожиданности она едва не вскрикнула и снова вцепилась в защелку.
Он рассмеялся и делано вздохнул:
– Не хотите? Как жаль.
Еще час прошел в полном молчании. Фрэнсис Суини пил, Даниела сидела, потом стояла, чувствуя, что в холодной комнате все сложнее дышать.
– Я пойду, Даниела. Вы мне все здорово упростили. Мне будет вас не хватать. И, думаю, не мне одному. Как думаете, Майк вернется в Кливленд, когда узнает? Я на это очень надеюсь.
Она услышала, как дрогнул и лязгнул замок на двери, и тихо вскрикнула.
– Я не войду к вам. Не беспокойтесь. Но и вы оттуда не выйдете. Прощайте, милая барышня.
С этими словами он двинулся прочь, тяжело переставляя ноги. Она задержала дыхание, стараясь не упустить ни единого звука. Ей показалось, что она услышала, как открылась входная дверь, но уверенности у нее не было. В дальнем углу комнаты, на самом верху, виднелось высокое, узкое оконце, забранное металлической сеткой. Она вытянула из пазов ящики для хранения трупов, взобралась по ним, как по лестнице, и приникла к окну. В свете луны она увидела Фрэнсиса Суини: он шел по улице и тянул за собой ее тележку. Она нахмурилась, ничего толком не понимая, а потом разрыдалась.
Он и правда ушел.
Но ее надежда почти сразу рассеялась. Суини чем-то подпер дверную ручку, чтобы Дани не смогла выбраться на свободу, так что, когда она повернула защелку и толкнула дверь, та даже не сдвинулась с места. Если удастся разбить стекло в оконце, она сможет позвать на помощь. Но ее вряд ли услышат. Улица, на которой стояло здание морга, была не живее обычных его насельников. Она вновь взобралась вверх по ящикам, но отверстия в решетке, перекрывавшей оконце, были такими маленькими, что через них едва можно было разглядеть улицу. Она попыталась сорвать с оконца решетку, но лишь разбила пальцы до крови и вся облилась потом.
