Любимый незнакомец полностью

– Нет. Я видела… эм-м… связь между вами, когда коснулась бумаг в вашей комнате. Это было вскоре после того, как вы у нас поселились. Чарли оказался взаперти в вашей комнате. Вас не было дома, и он царапался и мяукал. Я его выпустила и оглядела комнату, проверила, не уронил ли он чего. Я не знала, сколько времени он там пробыл.

– Значит, дверь была заперта?

– Да. Но у меня есть ключ.

– И вы можете воспользоваться этим ключом, когда вам заблагорассудится? – резко спросил он.

Она вздохнула:

– Майкл, вы снимаете комнату в моем доме. Я зашла к вам, потому что у меня был повод. Ваши бумаги лежали на полу. Я их переложила на стол. Вероятно, их вам дал мистер Несс. Поймите, бумага мало чем отличается от ткани. – И она взмахнула рукой – так, словно это было очевидно.

– Я не знал. – В его голосе слышалось возмущение.

– Бумага очень хорошо впитывает. Вероятно, мистер Несс просмотрел те документы, а потом отдал их вам. Думаю, он держал их в руках и изучал как раз перед поездкой к вам, в Чикаго. Еще я видела его жену… Эдну. У них не все гладко?

Он потер шею так, словно от ее слов у него побежали мурашки по коже.

– Простите, я вас испугала. – Она снова надела очки. – Вообще-то мне они не нужны, – пробормотала она. – Зрение у меня прекрасное. Но они хоть немного скрывают мои глаза. Иначе люди смущаются.

– Да. Смущаются.

Она поморщилась, и он выругался.

– Простите. Простите, Дани. Я правда стараюсь.

– Да. Я знаю. Но лучше я буду в очках, пока мы с вами беседуем. Не хочу вас смущать.

– Я другое имел в виду. Дело не в цвете ваших глаз. – Он снова снял с нее очки и взглянул на нее. – А в том, что между нами нет никакого притворства.

– Но что в этом плохого? – медленно проговорила она.

– Мне это не нравится.

– То есть вам нужно притворство? – потрясенно вскрикнула она. Сама она точно не нуждалась в притворстве.

– Хоть малая толика! Ведь я перед вами совершенно беспомощен. Мне словно снится сон, где все вокруг одеты, а я абсолютно голый и только мой разум еще при мне.

– Хорошо, что хоть разум еще при вас, – заметила она и прикусила губу, подавив желание засмеяться. Мэлоуну явно было не до смеха.

– О чем это вы? – спросил он.

– Мне никогда не снится, что я абсолютно голая, – призналась она.

– Правда? А я думал, это обычное дело.

– Нет. В моих кошмарах меня окружает одежда. Горы, кипы одежды, которые со мной разговаривают. Не смолкают ни на мгновение. Не дают мне покоя. Но когда я сама пытаюсь что-то сказать, меня никто не слышит.

Он вздохнул, но уже без раздражения, и она решилась на еще одно откровение:

– Но, Майкл, вы умеете слушать. Вы замечательный слушатель. Это мне в вас нравится больше всего. И еще вы мне верите, хотя вам это непросто.

– Да, пожалуй. Вера дается мне легко, – пробурчал он.

Она не стала спрашивать, что дается ему сложнее, чем вера. Она побоялась, что его ответ ее ранит.

Они немного помолчали. Она собралась с духом и наконец решилась:

– Думаю, я могу вам помочь. С этим делом.

Он ждал, разглядывая свои ноги, словно вообще ее не услышал.

– Я уверена, что вы уже думали об этом, – продолжала она.

– Почему вы так решили?

– Но вы ведь за этим приехали в Кливленд? Вы пытаетесь отыскать Мясника, а у меня есть талант. Уверена, вы уже думали обратиться ко мне за помощью.

– Я не стану говорить о своей работе.

– Но…

– Мне не нужна ваша помощь.

– Не нужна? Или вы не хотите, чтобы я вам помогала?

– Ваша помощь мне не нужна, и я этого не хочу, – раздраженно ответил он. – И мы не будем это обсуждать.

Дани страшно хотелось его ударить. Он не имеет права сбрасывать ее со счетов. И они это обсудят. Здесь и сейчас.

– Я вас смущаю, – сказала она.

– Да. Смущаете, – пробормотал он. Она постаралась не морщиться от боли, услышав его слова. – Вы меня здорово смущаете.

– И поэтому вы не хотите, чтобы я вам помогала?

Он не ответил, лишь опустил ладони и посмотрел на нее своим грустным взглядом.

– Я странная, – твердо произнесла она. – Я это знаю. Вам рядом со мной неловко. Но… вы и сами довольно странный.

– Я? – В его голосе прозвучало искреннее удивление. А потом он расхохотался, так что ноги у нее онемели, а сердце запрыгало в груди. Но она решила во что бы то ни стало договорить до конца.

– Да. Вы. Вы очень странный. Но я не виню вас в этом. – Она с вызовом задрала подбородок, скрестила руки на груди, ожидая, что он начнет возражать. Но он вновь рассмеялся, и его мягкие губы раскрылись, обнажив ровный ряд белых зубов. Он смотрел на нее сверху вниз, словно ожидая, что она ему все объяснит, но она молчала. Ее обвинения так и висели в воздухе между ними. Улыбка сошла с его губ, но глаза его все еще искрились, и, когда он снова заговорил, его слова прозвучали едва ли не с нежностью.

– У вас нет времени мне помогать. Дел у вас и без меня столько, что ни одной женщине не управиться.

Она уронила руки на колени и мгновенно простила его за все. За его отказ, за внезапное исчезновение, за то, что не хотел быть с ней так же сильно, как того хотела она.