Насилу обвивая шею Дейдары непослушными руками, я думала лишь об Итачи, который вынужден наблюдать за этой сценой. А еще о том, что в последний раз я обнимала Дейдару, когда еще была его девушкой. Чуть наклонившись для удобства, он неловко обнимал меня в ответ, положив горячие вспотевшие ладони мне на спину, и я чувствовала, как учащенно колотится сердце в его груди. Ему тоже было непросто. «Вы что как деревянные? Расслабьтесь!» — Обито был недоволен и заставлял отыгрывать этот момент снова и снова. На «дубль», эдак, пятый, Дей тихо чертыхнулся и замер, не спеша отстраняться.
— Ты чего? — настороженно спросила я, а тот на мгновение прижался ко мне бедрами чуть теснее, но этого хватило, чтобы максимально доходчиво объяснить суть проблемы — у него эрекция. Стыд, смущение и паника — наверное, так бы я описала сразившие меня чувства, сопровождающиеся частым сердцебиением и вспыхнувшими, как маков цвет, щеками. Господи, ну почему именно сегодня? Почему это обязательно должно было произойти при Итачи?
— Плохо, ребят, снова плохо! — с недовольством возмутился Обито-сэнсэй. — Давайте отлипайте уже друг от друга и играем по новой.
— Давайте сделаем перерыв, м? — со смешком спросил Дей, отпуская меня и, сложив руки в области паха, без особого стеснения повернулся к зрителям.
Одноклассники сразу же загудели и захихикали, смекнув, в чем дело. Явно не ожидавший такого развития событий Обито сначала побледнел, как стена, а затем пошел крупными красными пятнами. Резко втянув носом воздух, он махнул рукой, мол да, перерыв, и пулей вылетел из актового, а за ним, бросив напоследок невеселый взгляд в мою сторону, степенно вышел и Итачи. По-видимому, отправился лечить тонкую и ранимую натуру нашего литератора. Как ни в чем не бывало, Дейдара спустился со сцены и сел на своё место, кинув на колени ветровку. Я же, стараясь не подавать виду, что происходящее меня хоть как-то задело, разместилась на краешке сцены рядом с смущенно уткнувшейся в сценарий Хинатой. Подняв глаза, она лишь сочувствующе улыбнулась, но говорить ничего не стала, за что я была ей безмерно благодарна. До того момента, как ко мне не подскочила Ино.
— Да ты у нас горячая штучка, — хихикнула она, а затем, обернувшись, громко прокомментировала: — Тсукури, найди уже себе подружку. У тебя явно проблемы.
— А что, хочешь помочь мне их решить, м? — тут же отозвался он. — Так ты не в моем вкусе.
— Да все уже в курсе, кто в твоем, — подал голос кто-то из одноклассников, и актовый зал заполнился гоготом, который смолк сразу же, как в помещение вернулись наши сэнсэи.
Едва ли не с порога Обито попросил Дея сосредоточиться на роли, а не на «симпатичной партнерше», после чего класс снова захихикал: казалось бы, без пяти минут взрослые люди, почти у всех есть парни-девушки, а реакция как у выпускников младшей школы.
Остаток репетиции обошелся без курьезов. Наши «деревянные» объятья больше недовольств не вызывали, и мы, спокойно обменявшись последними прощальными репликами, театрально поклонились зрительному залу. Ехидно подметив, что этот поклон — лучшее, что он сегодня увидел в нашем исполнении, Обито перешел к замечаниям и еще полчаса разжевывал, как плохо мы прочувствовали наших персонажей в последней сцене. «Вы должны не играть, вы должны быть ими!» — одухотворенно вознося руки к небу, провозглашал он, а мне хотелось с чувством покрутить у виска. Тут бы в своей голове разобраться. Зачем мне еще лисья психология?
— Обито-сэнсэй сильно расстроился? — осторожно спросила я, слегка потрепав Итачи за рукав пиджака. Мы только что получили ключ от кабинета 3-А и теперь поднимались на третий этаж по свежевымытой, еще мокрой лестнице. Я всё боялась, что поскользнусь и кувыркнусь назад, и, похоже, Учиха такой возможности тоже не исключал, потому что то и дело на меня поглядывал.
— Обито больше растерялся, чем расстроился, — покачал он головой. — Сказал, что совсем забыл, что имеет дело с гормонально неуравновешенными подростками, и сам во всем виноват.
— А ты? Ты тоже… растерялся?
Внешне Учиха оставался спокоен и невозмутим, будто давно познал дзэн, и ничто земное его уже давно не трогает. И это было даже обидно. Я надеялась на куда более живую реакцию: негодование, возмущение, ревность… Да хоть что-то.
— Для меня не новость, что Тсукури питает к тебе отнюдь не дружеские чувства, — со вздохом отозвался Итачи. — Чего-то подобного стоило ожидать.
И тем не менее, это не было ответом на мой вопрос. Сухие факты и ни слова о его собственных чувствах. Как будто всем было дело до того, что происходит между мной и Дейдарой, кроме него.
Лестница кончилась, и на другом конце коридора показался наш географ в наполовину расстегнутой рубашке. Широко размахивая руками и громко топая, он уверенно шел к нам навстречу, а за ним, лишенная всякого энтузиазма, плелась Узумаки. Когда между нами осталось всего пять метров, Хидан зло плюнул:
