— Не вопрос, — с энтузиазмом отозвалась Яманака, поправляя короткое фиолетовое платье. — Сейчас еще и Сай подойдет, чтобы звуковую аппаратуру установить.
Сай нарисовался в ту же секунду, вкатив в зал что-то вроде сундука на двухколесной тележке, и приветственно кивнул. Вживую, при свете дня, а не в полумраке ночного клуба, он показался мне гораздо менее похожим на Саске. Да — тёмненький, да — симпатичный. Но на этом сходства закончились. Парень Яманаки, к тому же, не переломится, одарив кого-то улыбкой, в отличие от Учихи.
— Хигураши Изанами, — представилась я, хоть он уже, конечно же, и так догадался, кто перед ним. Ино обожает делать совместные селфи, так что мне уже довелось несколько раз засветиться в ее соцсетях.
— Сай. — Просто Сай, да? Без фамилии? Ну… ладно.
— Он у меня милашка, да? — хихикнула Яманака, утягивая меня за локоть в сторону столов, а я ничего не ответила, решив, что вопрос риторический, и едва ли ее всерьез интересует мое мнение.
В четыре руки мы принялись рассортировывать фрукты, закуски, соки, одноразовую посуду… и алкоголь, которые Ино с непринужденным свистом спрятала под свисающие скатерти.
— Вдруг нас придет кто-то проверять, — пояснила она и, встретив мой изумленно-вопрошающий взгляд, сконфуженно почесала нос. — В общем, я ж не могла просто так забрать ключ у Кисаме-сэнсэя. Я и сказала в шутку, чтобы тоже приходил. А рядом был еще и наш классный… пришлось позвать и его.
— Ино… — вздохнула я. — Ты извини меня за прямоту, но… нахрена?
Яманака беззаботно тряхнула идеальными волосами.
— Ой, да ладно тебе. Ну, ты что думаешь? Итачи-сану больше делать нечего, как по подростковым вечеринкам ходить?
— А кто сказал, что я за Итачи беспокоюсь? — вскинула брови я. — Это Кисаме со своим синдромом мамочки и страстью поесть запросто припрется.
— Вот поэтому мы и прячем всё, чего в наших «детских» ручонках быть не должно, — подмигнула Ино и, подойдя, принялась помогать мне раскладывать пирожные по трем большим блюдам.
Какое-то время мы молчали, слушая, как Сай один за одним переключает треки, что-то при этом меняя в настройках эквалайзера. Музыка сегодня ожидается самая разнообразная: от трендовых западных композиций до слащавых медляков времен наших родителей. Меня распирало чувство гордости от проделанной работы и не терпелось услышать, что о составленном плейлисте скажут остальные. Думаю, им должно понравиться, ведь к его созданию, фактически, приложил руку каждый их них. Я учла абсолютно все пожелания.
— Ну как? — Яманака снова чему-то хихикнула. — Не притомил тебя дружок Шикамару?
Я замерла и бросила на нее настороженный взгляд.
— В смысле?
— Шика тут шепнул по секрету, что сэр Жирножоп на тебя запал.
Я обернулась. Дейдара сосредоточенно закреплял последние воздушные шарики, а Чоуджи, придерживая стремянку, с аппетитом наворачивал какую-то слойку. Наши взгляды встретились. Он сразу же перестал жевать, покраснел и спрятал следы своего преступления за спину.
— Так вот, в чем дело, — моё внимание вернулась к Ино. Её губы дрогнули в ухмылке. — Только давай мы не будем его звать Жирножопом. — Она снова хихикнула. — Мне такие клички не по душе.
— Да как скажешь, — миролюбиво согласилась Яманака. — Но, если хочешь знать, я предупредила Нару, что этому… Чоуджи, — намеренно выделила она имя, — ничего не обломится.
— Ну да, — кивнула я. — У меня ж переезд в другой город не за горами.
Ино посмотрела на меня, как на умалишенную.
— А больше тебя ничего не смущает?
И она снова взялась за своё. Все мои попытки увести разговор в другое русло потерпели фиаско. Плотину терпения окончательно прорвало, и я, отложив в сторону коробку с шоколадными маффинами, посмотрела Яманака прямо в глаза и заговорила, стараясь не выдать своей нервозности:
— Послушай, я в полной мере признаю, что внешне Чоуджи к себе не располагает. Он явно не из тех парней, за которыми толпами носятся девушки. Но! — я сделала глубокий вдох. — Если я что и поняла за последний год, так это то, что внешность, даже поведение — это всего лишь обертка. И именно на обертку я повелась, когда влюбилась в Дейдару. Мне он казался самым красивым на свете. Человеком, которому всё по плечу…
Взгляд Ино стал серьезным, изучающим. Как будто видела меня впервые. Может, так оно и есть, ведь я очень редко говорила ей что-то так, напрямую, без лишних предисловий и без утайки.
— … но за всей этой бравадой скрывался одинокий, напуганный, неуверенный в себе маленький мальчик, который вцепился в меня, почуяв родственную душу. И он вбил себе в голову, что любит меня, что мы созданы друг для друга, но на самом деле ему просто страшно снова остаться в одиночестве. Я это знаю, потому что сама… была такой же. И мне его искренне жаль.
