— Ну знаешь… — вздохнул Саске, закатывая глаза. — Есть такая нездоровая модель поведения в отношениях, когда бабы считают нужным дуться, огрызаться из-за всякой херни и ходить с таким лицом, будто у них под носом дерьмом намазано, — и произнес он это так, будто не понаслышке знал, каково это.
— Неужели… Сакура так делает? — Учиха поджал губы и скрестил на груди руки, и тогда я поняла, что сказала это вслух. Чтобы как-то исправить ситуацию, я нацепила понимающую улыбку и развила тему: — Вы ведь вместе, да?
— Не вместе и не врознь, — буркнул он в ответ. — Но… - его брови негодующе сошлись к переносице. — Откуда ты вообще об этом знаешь?
— Видела вас вместе в походе, — честно призналась я и едва не стукнула себя ладонью по лбу от досады на саму себя. Я влезла, куда не следовало. Куда Саске никого не впускает. А если сейчас он разозлится и не станет мне помогать?
Учиха молчал с полминуты, недовольно фыркая, смахивая с лица упавшие пряди. Затем послышался вымученный вздох, и два чёрных настороженных глаза уставились на меня в упор.
— Кто-то еще знает? — голос его звучал напряженно.
— Итачи, — ответила я и сразу же, спохватившись, добавила: — Мы оба вас видели. Но вряд ли он кому-то…
— Ладно. Не обо мне речь, — оборвал Саске, переведя дух. — Что там с ним?
Пальцы от волнения сжали юбку под столом. Мне всегда с трудом давались подобные разговоры.
— Мы… встречались какое-то время.
Саске присвистнул.
— Вот и не верь после этого, что все рыжие — ведьмы. Мне и во сне не могло привидится, что он на такое решится. — Я не сдержала тоскливой улыбки в ответ и тряхнула головой. Была бы ведьмой — не сидела бы сейчас здесь, а варила бы приворотное зелье.
Почувствовав мое настроение, Учиха снова стал серьезен.
— Но ты сказала «встречались». Что стряслось?
Я покачала головой, поджимая губы.
— Это неважно, — и вынула из-под кардигана запечатанный белый конверт. — Можешь ты передать его брату?
Саске хмыкнул и конверт из моих рук не взял. Только посмотрел на него, как на что-то, недостойное его внимания.
— Ну уж нет, — безапелляционно оборвал он. — Не собираюсь я поручаться за тебя вслепую. Что там написано?
Мне понадобилось время, чтобы собраться с духом и всё рассказать. Я не пыталась увильнуть - с Учиха это бесполезно. Они видят фальшь, чувствуют неискренность и с трудом идут на авантюры — этот урок мне уже преподали весьма доходчиво. Но, когда все события дня открытых дверей обрели свою форму в высказанных словах, на душе стало немного легче. Как будто груз моих терзаний перебросился на плечи еще одного знающего.
— Фу, — брезгливо фыркнул Саске. — Развели вы мексиканскую драму, аж противно. «Хуанита — сердце страсти». — На это замечание я лишь закатила глаза.
— Издевайся сколько хочешь, Саске — только помоги.
Учиха молчал минуты две, в задумчивости ероша волосы на затылке и глядя куда-то в сторону. Затем вновь посмотрел на меня и заявил:
— Одно могу сказать тебе наверняка — если Итачи считает, что ты его предала, то он тебя не простит.
Его слова как обухом по голове ударили.
— И ты в этом уверен, потому что?..
Саске снова усмехнулся. На этот раз чему-то своему.
— Что ж, — он положил руки на стол и сцепил в замок. — Я всегда думал, что ты что-то вроде младшей сестры, о которой я не просил, а теперь выясняется, что я был не так уж далек от истины. — И клянусь, это самое милое признание Саске, что мне когда-либо приходилось слышать. — Потому открою тебе нашу семейную тайну. — Его лицо заметно помрачнело, и он отвел взгляд. — Нии-сан говорил, что наши родители в разводе? — Я кивнула, хоть и не была уверена, что он увидит этот жест. — Но он, конечно же, не говорил, из-за чего. — Я снова кивнула, а Учиха прикрыл глаза, медленно выдыхая. Ему явно нелегко давался этот разговор. — Наш отец изменил матери. — Что-то внутри меня болезненно сжалось. Саске открыл глаза и нервно усмехнулся. — Это не был роман на стороне. Скорее, так — интрижка. Но об этом узнала вся семья. — Руки его, лежащие на столе в замке, слегка подрагивали, всё крепче сжимаясь. — И Итачи не рассуждал, как я. Не считал эту измену мимолетной ошибкой. Итачи сказал, что это предательство, и мама не должна терпеть такое отношение — без любви и уважения. В итоге нии-сан рассорился с отцом, собрал вещи и ушел, бросив меня наедине с родителями, которые и двух слов друг другу больше не говорили. Вскоре ушла и мама. Я остался с отцом. — Неожиданно Саске посмотрел на меня, подался вперед так, что я отпрянула, и зло прошипел: — Ну вот скажи, Нами: что стоило Итачи засунуть язык себе в задницу? Мы все были бы до сих пор вместе, если бы не он.
Я видела боль в его глазах, но не могла выдавить из себя ни слова. У меня никогда не было полной семьи. Я не знаю, каково это - наблюдать, как твои самые близкие люди становятся друг другу чужими. Мне хотелось понять, что испытали братья Учиха, но я не могла, ведь мой отец предал маму гораздо раньше, чем я смогла его полюбить.
Но Саске и не нужен был ответ, ведь он и так его знал. Итачи просто поступил так, как считал нужным.
