Поняв, что мысль как-то сама ушла от Чоуджи ко мне, я замолкла и тряхнула головой. Похоже, всё это время мне смертельно хотелось высказаться, иначе с чего мне вообще приспичило взваливать весь этот багаж на идеально причесанную головушку Яманака? Я не ждала от нее понимания и потому искренне удивилась, когда её кисть с аккуратным маникюром накрыла мою, и губы, блестящие от розового блеска, дрогнули в сочувствующей улыбке. Похоже… в какой-то степени и я увидела её сегодня впервые.
Внезапно между нами протиснулась рука, схватив двусторонний скотч и ножницы. Пугливый импульс пробежал по позвоночнику. Я узнала рукав рубашки Дейдары в крупную красно-черную клетку. Обернулась. И одного его взбешенного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять — он услышал достаточно. Я зажмурилась. Вот сейчас! Сейчас Дей взорвется и в бешеном припадке припрет меня к стенке!
Но… этого не произошло. Он лишь чему-то фыркнул и стремительно вернулся к Чоуджи, держащему иероглифы от бумажной гирлянды «с днем рождения».
— Кажется… этого он слышать был не должен, — проводив его взглядом, заметила Ино, а затем снова улыбнулась и подмигнула: — Если возникнут проблемы — только скажи. Мы с Шикой быстренько объясним ему, как не стоит обращаться с нашей подругой.
Я вымученно улыбнулась в ответ и благодарно кивнула. Кажется, у меня, наконец, начало получаться доверять людям. Еще одна вещь, за которую стоило бы поблагодарить Итачи — он стал первым, кому я не побоялась открыть свою душу.
Но отвернулся от меня он тоже первый. Впрочем, я это заслужила.
Последние приготовления завершились, и уже через несколько минут зал начал наполняться гостями. Подарки все складывали на отдельный столик, чтобы Ино и Шикамару открыли их в середине вечера, а затем ребята направлялись к столам. Меня переполняла гордость оттого, что нам таки удалось передать атмосферу праздника. Гирлянды, шарики, аудиосистема, угощения, найденный где-то в кладовой дискотечный шар… Получилось действительно неплохо, если учесть, что часа два назад здесь было совершенно пусто.
Пока я оглядывала плоды наших стараний, Дейдара сидел рядом и, не прекращая, цедил что-то из бумажного стакана. И это был явно не лимонад.
— Может, сделаешь перерыв? — тихо спросила я, когда в его глазах проявился странный блеск. — Вечер только начался, а ты уже навеселе.
Он как-то странно ухмыльнулся и покачал головой.
— Это ж надо, м! Из всех слов ты выбрала самое неподходящее — «навеселе».
Честно говоря, за всё время мне ни разу не довелось видеть Дея пьяным. При мне он никогда не пил и даже наоборот — говорил, что алкоголь вызывает у него отвращение. Может, пытался сам себя в этом убедить. В конце концов, неизвестно, какую шутку с ним сыграют гены — у Дейдары, судя по его матери, есть все шансы пристраститься к выпивке до невменяемости.
— Мне не стоило обсуждать тебя с Ино, — заглянула я ему в глаза и улыбнулась, чтобы хоть как-то сгладить углы. — Прости. — Дей, конечно, не подарок, но я не имела права говорить о нем такие личные вещи. Даже если они правдивы. Даже если Яманака не станет нести их дальше.
Тсукури хмыкнул, отставляя стакан в сторону, и, поставив локти на колени, вздохнул.
— А я ведь, должно быть, именно такой, как ты и сказала, м, — его губы скривились в подобии ухмылки. — И гордости у меня ноль. Как у глупой дворняги. Ты оставила меня одного в лесу за ненадобностью, а я, стерев лапы в кровь, снова пришел к тебе и преданно виляю хвостом в надежде, что на этот раз ты меня не выкинешь. И ты пока терпишь. Из жалости.
Его слова ударили по больному — по чувству вины. Сколько раз я думала, как бы всё сложилось, будь я хоть чуточку отважнее. Возможно, мы бы до сих были вместе. Решали бы на пару домашку, строили бы планы на совместное поступление, покупали бы одинаковые свитера для влюбленных. Может, даже расписались бы в мае, сразу после восемнадцатилетия Дейдары. Вот только… была бы я счастлива?
Тсукури какое-то время молчал, наблюдая, как Сай кружит Ино под опенинг какого-то аниме, а она, счастливая, совсем не заботилась о том, что прическа ее наверняка разлетится. Но когда он вновь заговорил, я поняла, что думали мы, в сущности, об одном и том же — что как бы мы не старались, у нас подобных беззаботных мгновений больше не будет.
— Но мы никогда не сможем друг другу доверять, м, — Дей вновь взял свой стакан, залпом опрокинул в себя и поморщился. — Гребанная пара моральных калек.
Если бы я знала, что под градусом к Дейдары просыпается какая-никакая логика, то давно бы влила в него полбутылки. Он понял! Понял, что именно я шипела весь этот месяц, пока он строил из себя саму добродетель. Вот только… что это означает?
— Пойду еще налью, — хмыкнул Тсукури, подскочив на своих двоих, а затем посмотрел на меня с какой-то щемящей тоской во взгляде и произнес. — А я ведь люблю тебя. Веришь?
Дыхание перехватило. Он первый, кто смог запасть мне в душу — такое не исчезает по щелчку пальцев. Я опустила глаза и тихо произнесла:
— Я верю, что ты в это веришь.
