В голове и внутри стало так пусто-пусто, будто мы не коротко побеседовали вполголоса, а целый час скандалили с криками, слезами и битьем посуды. В последний раз меня так эмоционально вывернуло на дне открытых дверей, но мне отчего-то казалось, что с того дня я стала куда более толстокожей. Не тут-то было.
Настроение не то чтобы испортилось — его просто не стало, и тогда я отправилась на поиски местечка, где можно затихариться, чтобы никого не смущать своей пресной физиономией. Уйти с праздника насовсем не решилась. Ино бы полгода на меня дулась.
Раздевалки как раз оказались открыты — сюда народ временно побросал верхнюю одежду, чтобы не портить вид в зале. Люминесцентные лампы то и дело мигали под потолком, а я безучастно наблюдала за ними, разместив на животе тарелку с шоколадным печеньем — нашла не пользующуюся спросом и внаглую прихватила с собой. Приглушенные басы и веселые крики, доносясь из-за закрытой двери, как ни странно, действовали успокаивающе. Как будто вся жизнь кипит где-то там, вдалеке, а здесь осталась только я. Жрущая в одиночестве всякую дрянь, как в старые добрые времена средней школы. Помнится, мама тогда только начала разъезжать по командировкам, а я нехило поправилась, потому что после школы только и делала, что смотрела аниме, опустошая холодильник.
Но на этот раз тарелка быстро оказалась отставленной в сторону. Понятно, почему это печенье никто не ел — от него не только отрастишь зад с пол-Австралии, но и все зубы переломаешь. Да и на еду меня совсем не тянуло. Сейчас, в пустоте раздевалок, я особенно сильно ощущала, чего мне не хватает по-настоящему, и чего, вернее кого, у меня уже никогда не будет.
Итачи.
Больше всего на свете мне хотелось его обнять, жадно вдыхая запах его парфюма, и чувствовать, как он улыбается, прижавшись губами к моей макушке. Осознавать, что моё желание никогда не исполнится, было тяжело. Думать, что я причинила боль такому светлому и доброму человеку, еще тяжелее. Но, выслушав Саске и порвав то письмо, я приняла верное решение. Так будет лучше. Так будет правильно. Может, если повторять себе это почаще, я и сама в это поверю.
— Так, женщина. Ты чего развалилась?
Нехотя, со вздохом привстав на локтях, я посмотрела на нарушителя моего спокойствия и невольно усмехнулась. Нара Шикамару с закинутым на плечо галстуком и со съехавшим набок хвостом. Похоже, празднование идет даже лучше, чем мы рассчитывали. Особенно если учесть, что изначально никакого галстука на нем и не было. Так и не дождавшись моего ответа, Нара схватил меня за ноги и потянул в сторону под мои протестующие визги.
— Да дай ты организатору отдохнуть! — возмутилась я, ощутимо, но не болезненно приложившись плечом об пол. Только теперь до меня дошло, что Шика немного перебрал — иначе в его голове хотя бы мелькнула мысль, что я могу и покалечиться при падении.
— Ты не отдыхаешь, а киснешь как говно, — заявил Нара, помогая мне подняться. Я принялась отряхиваться, всё еще бросая на него настороженные взгляды. — Депрессуй где-нибудь в другом месте, в другое время. И… ты что, спёрла печенье?
От недоумения, отразившегося на его недовольном лице, я рассмеялась.
— Ну да. Спёрла.
Шикамару, закатив глаза, вздохнул и, положив руку на моё плечо, направил к выходу.
— Идём. Будем поднимать тебе настроение.
— А с чего ты решил, что мне его нужно поднимать? — улыбнувшись, спросила я, но сопротивляться не стала и последовала за ним.
На улице уже сгустились сумерки, и потому в зале сделали музыку погромче, погасили свет и запустили дискотечный шар, направив на него три тускловатых прожектора. Впрочем вышло всё равно неплохо, судя по собравшемуся в его огоньках народу.
— С того, — хмыкнул Шика, подойдя к столу и достав из-под него початую бутылку с вином, — что на тебе лица уже месяц как нет.
Он наполнил два чистых стаканчика — один полностью, а второй наполовину, — и полный протянул мне.
— Кампай! — стукнул своим стаканом об мой и залпом осушил.
Я же принялась цедить вино маленькими глоточками, но, увидев осуждающе-выжидательный взгляд Шикамару, ускорилась и уже через полминуты продемонстрировала, что у меня тоже пусто. Вино развезло меня сразу и сильно. Щеки раскраснелись, а голову закружило, окрашивая мир в яркие краски. И еще бы — я ж ничего с утра не ела, кроме двух мерзких печенюшек.
— Ты из-за отъезда такая? — с ходу продолжил Нара разговор, не дав мне оклематься. — Не хочешь уезжать?
— И это тоже.
— А вторая причина… Дейдара? — проницательно продолжил угадывать он. Я кивнула. — Но опять же не главная? — Как?! Как он это делает?
Рядом с нами нарисовался Киба, что-то объясняющий малознакомой мне девочке, и зачем-то нам кивнул. Наверное, повторно приветствовал. Шикамару же, хмыкнув, схватил меня за руку и потянул в сторону импровизированного танцпола:
— Идём-ка.
О да, он определенно пьян — вот о чем я подумала, когда Шика увлек меня в медленный танец просто, чтобы поболтать без свидетелей.
