В зале снова горели только огни танцпола, и я пронеслась через этот полумрак, как метеор, быстро-быстро дыша через нос и про себя считая с десяти до одного, как когда-то учил меня мой психотерапевт. Шикамару шёл за мной и предлагал занять у кого-нибудь денег на такси — на улице вот-вот ливанет.
— Пустяки, — резюмировала я, остановившись на входе, и, натянув на себя прощальную улыбку, бегло обняла его на прощание. — Автобус подъедет через семь минут, я успеваю.
— Ты уже уходишь? — с обиженным визгом подбежала ко мне Ино, тем самым привлекая ко мне ненужное внимание. Но это уже совсем не трогало. Пусть смотрят.
— Я должна… Мама в больнице, — шепнула я ей на ухо, так же, как и Нару, заключив в объятья. Она прикрыла рот ладонью.
— Позвони, как доберешься, — ее теплые пальцы сжали мои, подрагивающие, и это придало мне сил улыбнуться и помахать свободной рукой всем остальным. Сэнсэям я вежливо кивнула, не задерживая взгляда на Итачи и стремглав выбежала на улицу.
За то время, пока я прощалась с друзьями, погода успела испортиться окончательно. Уже у ворот меня настигли первые капли, а на аллее сакур слабо накрапывающий дождь резко превратился в злой сильный ливень. Бежать на каблуках, пусть и невысоких, до остановки оказалось чудовищно неудобно. Уже на середине пути я споткнулась и впечаталась асфальт так, что искры из глаз посыпались. Белый плащ превратился в грязно-коричневый, гольфы съехали, обнажив грязные, наливающиеся синью и кровью колени. Однако адреналин взял своё, и уже через секунду я, скинув треклятые ботильоны и засунув их в сумку, босиком неслась до остановки. Но, когда цель была уже перед самым носом, автобус закрыл двери и отправился дальше, следуя своему дрянному расписанию. Метров двадцать я в отчаянии бежала за ним, надеясь, что водитель притормозит, но поняв, что это бесполезно, остановилась. Восстанавливая дыхание, я попыталась вновь посчитать с десяти до одного, но… разрыдалась, как маленькая девочка, опустившись на колени прямо на асфальт. Из-за сраного автобуса, который стал последним ударом на крышке гроба моего самообладания.
И вдруг… дождь словно бы прекратился, но только надо мной. Я обернулась.
— Ты?
Итачи склонился ко мне с зонтом, свободной рукой взял меня за предплечье и вынудил подняться. Покачнувшись, я полностью развернулась к нему, не веря своим глазам. Грудь его часто вздымалась, и он громко выдыхал через нос. Он что… бежал? За мной?
— Я… вызову такси, — прерывисто произнес он. — Только не плачь, ладно?
Проглотив остатки слез, я кивнула. Его голос, спокойный и уверенный, немного привел меня в чувства. Но ненадолго.
— Ты не должен здесь быть, — вырвался из моей груди протяжный взрыд. — Я так винова-ата…
А Итачи просто вздохнул и привлек меня к себе, крепко обнимая и прижимаясь губами к моему виску. Я же, продолжая гнуть свою самобичевательную линию, попыталась отстраниться.
— Испачкаешься же. — Я вся мокрая и в грязи.
Резко выдохнув, он усмехнулся — я почувствовала это кожей.
— Это неважно.
========== Глава 32. В полночь ==========
Когда я вбежала в вестибюль больницы, подскочившая с ресепшена медсестра решила, что это мне нужна медицинская помощь — настолько жутко я выглядела со своими побитыми коленями, испачканной одеждой, слипшимися от дождя волосами и серыми разводами туши на лице. Меня и саму чуть удар не хватил при виде своего отражения в зеркале лифта, хоть я немного и привела себя в порядок такси. «Немного привела в порядок» читайте как «равномерно размазала грязь по лицу». Удивительно, что Итачи при этом умудрялся по-джентельменски делать вид, что у меня просто совсем чуть-чуть потек макияж.
На третьем этаже нас встретила Микото-сан в светло-розовой униформе. Она, как оказалось, работает медсестрой в этой самой больнице, и Итачи вызвонил ее сразу же, как смог выудить из меня информацию, куда увезли маму. В сердцах я бросила шпильку, мол, как много он мне рассказывал о своей семье, и Учиха стойко ее проглотил. То ли решил, что мои претензии не беспочвенны, то ли, что сейчас не лучшее время для конфликтов.
— Куренай-сан только что наложили швы, — с порога сообщила Микото-сан. — Сейчас у нее берут анализы, опрашивают, и…
Мама во время презентации потеряла сознание и при падении сильно ударилась головой — вот, что мне сообщил по телефону Орочимару, — но…
— Швы? — непонимающе пискнула я, ощущая, как к горлу подступает тошнота.
— Она рассекла лоб при падении, — пояснила она и, очевидно, видя мой ужас, спохватилась и быстро замахала руками, — но это ничего, крови было не так много.
