У меня едва не заканчивался в легких кислород оттого, что я делала слишком короткие вдохи, но я не смела прекращать целовать его. Как будто стоит мне хоть на миг остановиться, и Итачи исчезнет, как утренний сон. Низ живота отзывался на блуждающие под плащом руки жаром и странной щекоткой, поднимающейся к груди, где так неустанно и громко, отдаваясь в ушах, бухало сердце.
— Я так скучал, — прошептал Итачи, чуть отстраняясь и заглядывая мне в глаза.
Его ладони легли мне на шею, а большие пальцы ласково очертили линию подбородка. Я же счастливо улыбнулась, чувствуя, как горят от поцелуев губы, краснеют щеки и не желает восстанавливаться дыхание.
Когда мои пальцы легко коснулись его щеки, он вдруг вздрогнул, перехватывая мою ладонь, и отстранился. Не успела в моей голове промелькнуть мысль, что я сделала что-то не так, как Итачи нахмурился и, не выпуская моей руки, потащил за собой:
— У тебя руки ледяные, а ты молчишь!
— У меня рот был занят, если ты не заметил, — резонно заметила я и от того, как пошло это прозвучало, глупо захихикала.
Итачи же вдруг встал, как вкопанный, и отчего мне чудом удалось по инерции не впечататься ему в спину. Он повернулся, внимательно глядя мне в глаза, а затем, помедлив, произнес:
— Если я приглашу тебя к себе домой погреться, ты сочтешь, что я предлагаю что-то неприличное?
Сердце плевать хотело на анатомию. Оно сразу же упало от этого вопроса куда-то в желудок. Я же, промолчав с полминуты, смущенно почесала нос и улыбнулась:
— А ты предлагаешь?
Итачи моргнул.
— Возможно. Но мы можем и просто пить чай до рассвета.
От этого «возможно» моё лицо пошло крупными красными пятнами, и я бегло облизнула пересохшие губы.
— А с моей стороны будет очень неприлично, если я приму твоё неприличное предложение?
========== Глава 33. Счастье ==========
Maroon 5 - Never Gonna Leave This Bed
Свет в прихожей еще не горел, когда Итачи взял мои ладони и прильнул к ним губами. Было в этом действии что-то очень интимное, пробирающее до самой глубины.
— Сильно же ты замерзла, — его шепот теплым дыханием коснулся пальцев, и я, на мгновение поджав губы, смущенно улыбнулась. У меня частенько холодеют руки, особенно в моменты волнения, но я была бы полной дурой, если бы испортила такой момент ненужным фактом о своей физиологии.
Его прикосновения действовали на меня успокаивающе, глуша панику, которая нет-нет, да подступала к горлу. Не то чтобы мне не хотелось провести с Итачи ночь — я так часто это представляла, что, к своему стыду, начала чувствовать себя озабоченной малолеткой, ведь сам он тактично эту тему не поднимал. Но теперь, когда мой первый раз замаячил самой ближайшей перспективой, в памяти то и дело всплывали все эти ужасные рассказы на форумах о слезах, боли и трех литрах потерянной крови.
— Нами?
О, чёрт.
— Я что, снова это сделала?
— Да, ты снова зависла, — Итачи мягко рассмеялся, потрясая моим плащом, который он, очевидно, успел с меня стянуть в момент, когда связь «Земля-орбита» неожиданно прервалась. — Я спросил, можно ли его стирать в машинке?
— Эм… Да, в деликатном режиме и без отжима.
— Ладно, — кивнул он и прежде, чем исчезнуть в проходе, бросил через плечо: — Найдешь себе в комоде одежду на смену?
Комната Итачи изменений не претерпела. Казалось, ни одна вещь не сдвинулась ни на йоту. Единственное — пульт от телевизора перекочевал на видное место, а, значит, подарок Шисуи начал пользоваться спросом. Ну, либо такая видимость создавалась для дарителя.
— Охренеть, — неволей выдала я, выдвинув несколько ящиков комода.
— Ты что-то сказала? — донеслось из ванной, на что я сразу же отмахнулась, крикнув «нет-нет, ничего». Если не считать того, конечно, что такой порядок мне доводилось видеть разве что в магазине среди стопок, аккуратно выложенных мерчендайзерами. Хорошо, что Итачи никогда не видел тот мятый ужас в моих шкафах, иначе его бы хватил удар.
Когда я достала чистую футболку и шорты с завязками, сложив их на диван, он уже вернулся в комнату, а из ванной вовсю доносился шум воды и работающей стиралки.
— Там сейчас ванна набирается, — Учиха влез в нижний в ящик комода и всучил мне полотенце. — А тебе, я думаю, нужно согреться.
А еще отмыться после того, как кое-кто протер собой асфальт аллеи перед школой — о, да, это было бы весьма кстати.
Оставив на щеке Итачи благодарный поцелуй, я вбежала в уже немного душное от поднимающегося пара помещение и закрылась. Будь во мне чуть больше смелости, я бы непременно поступила, как те уверенные в себе девочки из подростковых любовных романов — игриво подмигнула Итачи и предложила бы присоединиться. Но как я могла на такое решиться, если по-прежнему боялась показаться перед ним голой. А как я собралась лишаться с ним девственности? С категоричными просьбами выключить свет и наглухо задернуть шторы? А если он решит, что со мной что-то не так и не захочет ко мне прикасаться?
