— Нужно обеззаразить места укусов, — участливо пояснила она, протягивая мне аптечку и явно намекая, что эту почётную миссию должна взять на себя именно я. — Сами справитесь? — Я коротко кивнула, лишь мельком взглянув на Тсукури, но этого хватило, чтобы наши взгляды встретились. Или мне так только показалось, потому что чёрт разберет, куда Дей смотрит этими щелями на месте глаз. Конан подбадривающе улыбнулась, — Я попрошу Кисаме-сана, чтобы несильно на вас ругался, но ничего не обещаю.
О-о-о… А у неё ничего и не выйдет. Кисаме-сэнсэй придёт в бешенство, когда вернется в лагерь и прознает о наших приключениях. Хошигаки здесь главное ответственное за безопасность лицо, а один из его подопечных чуть не отправился к праотцам — та ещё радость. Мадара в порыве гнева из бедного физрука всю душу вытрясет за то, что тот не досмотрел и не предупредил учеников обо всех возможных опасностях. Именно с него спустят три шкуры, а Итачи и Конан эта история вообще никак не коснется. Думаю, что для следующего поколения первоклассников в инструктаж по технике безопасности обязательно включат пункт «Ничего не засовывать в сомнительные отверстия. Ни руки, ни палки (как это сделал Тсукури), ни…». Хм. Знаю-знаю, звучит двусмысленно, и мне бы с такими формулировками лекции по половому воспитанию писать, но зато теперь вы понимаете, почему меня никогда не возьмут в редакторы школьной газеты.
Дейдара молча запустил меня в палатку, где ему нужно было переодеться, а мне — покончить на сегодня с медицинской помощью. Ровно на двух третьих её площади царил бардак и хаос из вываленного на пол имущества и разложенных спальных мешков, а на оставшейся трети лежал аккуратно сложенный мешок рядом с безукоризненно застегнутой спортивной сумкой. Саске и его соседи. Картина маслом.
— Я… очень тебе благодарен, — Дей вдруг заговорил. Очень тихо, но я слышала каждое слово, наполненное какой-то невысказанной надеждой. В груди неприятно потяжелело, а пальцы будто онемели. Лучше бы он и дальше молчал. — Знала бы ты, как я ценю, что ты сейчас здесь, и как жалею, что…
— Не надо, — так же тихо оборвала я и, до побеления костяшек вцепившись пальцами в шершавую ткань аптечки, поджала губы. Дей замер, чуть склонив голову набок, а я с трудом не отвернулась, обреченно понимая, что сейчас не время прятать взгляд. — Послушай… Я рада, что ты в порядке, и, конечно же, не оставлю тебя без помощи, но… — Слова больно драли горло. И дело даже не в том, что я, похоже, всё-таки простыла во время ночной прогулки, а в том, что у меня не хватало духу произнести их с нужной толикой холодности, и голос предательски дрожал. — Но на этом наши пути расходятся. Прости. — «Прости» здесь явно было лишним.
Тсукури отвернулся и кивнул, только вот этот кивок, как мне показалось, был предназначен не мне — он просто что-то для себя решил. Стягивая с себя футболку, Дей очень громко сопел, а я уже давно знаю, что это означает. Злится. Вот только из-за чего?
— Что, даже не дашь мне шанс всё объяснить, м? — нервная усмешка, и Дейдара плюхнулся на колени спиной ко мне.
— Не уверена, что хочу знать подробности.
Открыв бутылку с антисептиком и помочив ватный диск, я присела рядом и, перекинув длинные пшеничные волосы вперед, на плечи, чтобы не мешались, принялась осторожно обрабатывать оплывшие места укусов. Руки предательски дрожали, да ещё и к щекам то и дело приливал нездоровый румянец.
Я боялась этого разговора так, будто сама провинилась, а не уличила друга в предательстве. Наверное, потому что в глубине души знала: во мне может не найтись ни гордости, ни чувства собственного достоинства. Как я когда-то простила ему все унижения времён средней школы, так могу простить всё и сейчас, проглотив раздирающий ком обиды. Но вот хочу ли? Нос защекотало, и я, отвернувшись, чихнула куда-то себе в рукав. Между мной и Дейдарой уже пару минут висело молчание, давящее и тягучее, и оно изрядно усугублялось тем, что в лагере, кроме нашей команды и Конан, никого не было. Снаружи тоже было тихо.
— Давно ты в курсе? — почти бесцветно спросил Дей, но в это напускное спокойствие я не верила ни секунды: руки, что он держал на коленях, то и дело сжимались в кулаки.
— Дня три, — я зачем-то пожала плечами, хотя Тсукури этого жеста определенно не мог видеть. Со спиной было покончено, и потому я попросила его повернуться ко мне лицом.
— Нами… — выдохнул Дей, как-то неохотно и без энтузиазма разворачиваясь. — Я знаю, как это всё выглядит, и я действительно виноват перед тобой, но… — Дейдара осекся и поджал губы, когда я принялась осторожно протирать очередной смоченной ваткой его щеку. По-видимому, ему, как и мне, было не по себе от этого противоестественного сочетания заботы и невысказанной обиды. — Ты ведь знаешь, у меня и в мыслях не было сделать тебе больно.
В нос настойчиво пробирался запах антисептика, от чего всё время хотелось чихнуть на бис. Рука замерла на лбу Дея, и я непроизвольно нахмурилась, нарочито небрежно убирая его длинную чёлку за ухо. Вот же ж понаотращивал волос! Он так скоро и Ино перегонит!
