— Неужели? — я нервозно улыбнулась. — А мне казалось, что ты решил так отомстить мне за то, что я тебя тогда бросила. — Сказала. Я действительно сказала это вслух. Дейдара на мою реплику как-то странно усмехнулся. Мне что, одной здесь не смешно?
— Ага, как же, — хмыкнул он. — Решил на спор лишить тебя девственности, над которой ты тряслась настолько, что бросила меня, м. Может, у тебя всё-таки есть варианты поумнее?
Его слова меня задели. Так вот, что он считает причиной нашего расставания? Да, я действительно не хотела торопить события, о чём ему, конечно же, говорила, но… «Тряслась»?! Серьезно?! У него что, настолько короткая память? В последний раз, когда я была у Дея дома, в феврале, мы уже были готовы перейти черту: затяжные переглядывания, объятья, поцелуи в шею, недвусмысленные касания… Всё шло к тому, что с этого дня между нами всё изменится, перейдёт на другую ступень. И изменилось. С работы пораньше явилась его мама и застукала полуголого сына со мной в задранной до бюстгальтера футболке и расстёгнутых джинсах. Словами не описать, как мне было стыдно. Пока я спешно натягивала свитер, который, как назло, завалился за диван, Тсукури-сан сильно жестикулировала и не стеснялась в выражениях, высказывая всё, что она обо мне думает, и даже крики Дейдары её не затыкали. Он выскочил на улицу вместе со мной: лохматой, с глазами на мокром месте и в наспех запахнутой зимней куртке. Было обидно. Ещё и свой любимый шарф, который мне мама связала, я тогда забыла на полке в прихожей… А через две недели мы с Деем разошлись, и иногда я думаю, что если бы карты легли в тот день по-другому, этого бы не случилось.
— Ну, во-первых, ни над чем я не тряслась, — нахмурилась я, непроизвольно сильней надавив на ватку, отчего Тсукури раздраженно зашипел, — а во-вторых… Ты действительно думаешь, что мне интересно знать, почему ты на меня поспорил? — На лице Дея, как мне показалось, отразилось оскорбленное недоумение. — Сейчас это уже ничего не изменит. Просто помолчи, если не хочешь обмазываться этой гадостью самостоятельно.
Я думала, что Тсукури начнёт возмущаться и скажет что-то вроде «ну и вали», но он лишь шумно выдохнул и больше не проронил ни слова. Разве что бросил скупое «спасибо», когда я закончила и запаковала всё обратно в аптечку. Сдержанный кивок в ответ, и я поспешно вышла наружу. Голова настойчиво гудела, как после затяжного плача, руки всё ещё потряхивало, а в груди осталась гадкое и сдавливающее легкие чувства, что мне нужно от всего закрыться и спрятаться.
Вернувшись в свою палатку, я изнеможенно рухнула на развёрнутый спальник и сгребла в охапку толстовку Итачи, которую мне ещё предстояло вернуть. За сегодня мы и парой слов не перекинулись, хоть у меня и были возможности подойти к нему и заговорить. Вместо этого я просто изредка посматривала в его сторону, и он совершенно точно это замечал, потому что несколько раз наши взгляды пересекались.
Толстовка пахла сэнсэем. Именно этот аромат я почувствовала, когда имела дерзость его обнять. Лёжа вот так с одеждой Учихи в обнимку и вдыхая его запах, я успокаивалась, хоть это и было немного маньячно. Или много. Итачи мне нравится. Очень нравится. Но даже если допустить сумасшедшую мысль, что он может смотреть на меня как на девушку, а не как на ученицу-бывшую соседку, я знаю, что шансы, что мы когда-нибудь будем вместе, стремятся к нулю. Саске говорил всё верно: для Итачи его моральные идеалы в любом случае стоят выше чувств, а, значит, максимум, на что я смогу надеяться, это на свидание года эдак через три, когда я закончу школу. Три года — это целая вечность. За это время многое может измениться.
Мысли об Учихе улетучились быстро, вновь оставив меня один на один с послевкусием от разговора с Дейдарой. Опустошающие эмоции больно теснили грудь, и, наверное, стоило разреветься, чтобы стало легче, но слёзы больше не шли. Как будто я перегорела, как лампочка, ещё там, дома, плача в мамино плечо. Теперь все чувства словно утягивало в чёрную дыру, а мне оставалось лишь смотреть на всё это и пытаться вспомнить, в какой момент моя первая любовь развалилась в труху. Я ведь действительно считала, что люблю. Хотела, чтобы Дей был со мной, чтобы школьная любовь переросла в нечто большее. Даже сейчас язык не поворачивается сказать, что чувств у меня к Тсукури больше нет. Сегодня я по-настоящему за него испугалась и поняла, что зла я ему не желаю. Хочу, чтобы у него всегда всё было хорошо, чтобы он был счастлив… Вот только подальше от меня, пожалуйста, не за счёт моих нервов.
