— О, это вы? — Зоряна искренне удивилась, увидев седоватого мужчину с блестящими, веселыми глазами — того, который назвался Андреем и даже… свидание назначил!.. И она поверила, выскочила из общежития ровно в шесть. Сколько простояла на виду у всех! Но он не пришел. Ну конечно же, на этот раз обманули ее. Не все же ей кружить головы парням…
От инея волосы Андрея, казалось, еще больше поседели.
— Добрый вечер, белая шапочка! — Он не мог прийти в себя от возбуждения. — Так бежать!.. Я гнался за вами от самого дворца. Вы и от женихов всегда так проворно бегаете?
— Ну, тут как раз наоборот. — Сказала легко, словно никакого смысла в этой шутке не было.
— Кто вам поверит?
— Вот и считается: говори правду — прослывешь лжецом. Но я к этому равнодушна!
— Равнодушны? А я-то решил, увидев вас на сцене, что вы — впечатлительная натура.
— Вы были во дворце? — Глаза Зоряны удивленно расширились. Она кокетливо кинула на него взгляд из-под ресниц и рассмеялась. — Правда, мы никогда не обращаем внимания на тех, кто пробирается в зал. Но оставим… Лучше скажите, вы так всегда — назначаете девушкам свидание и бесследно исчезаете? — Зоряне все еще было немного досадно за тот случай, — пожалуй, впервые в жизни не пришли к ней на свидание!
Андрей, казалось, ожидал подобного вопроса. И все же смутился.
— Я не исчез, Зоряна. Меня почти уничтожили. А я взял и воскрес. Чтобы догнать вас сегодня. Честное слово! У меня точно крылья выросли!
Он повернулся было, чтобы показать эти воображаемые крылья, но в трамвае уже набилось много народу, кого-то он задел, кто-то сердито оглянулся, и Андрей тут же поспешил извиниться. Он явно был в хорошем настроении.
Зоряна привстала на цыпочки, дотянулась до его уха:
— Крылья бывают только у ангелов.
— О, вы безнадежно логичны! — он тоже прошептал ей в ответ.
— Вы ошибаетесь. Я безнадежно… устала сегодня. Извините, такой трудный день был. Словно что-то потеряла и что-то большое нашла. Вам знакомо такое чувство?
Вагон качнуло от резкого торможения. Водитель объявил остановку, и они спохватились — едут без билетов. Не сговариваясь, выскочили из вагона.
Снежок скрипел под ногами.
— Вы позволите проводить вас? — Андрей слегка коснулся ее локтя. Она не отстранилась.
— Спасибо, но не стоит. На этот раз я уже знаю дорогу.
— Это что же — отказ? В такой вечер, когда я снова встретил вас?
— Вы хотите сказать, что мне снова повезло, раз вы сегодня встретили меня?
— Вы думаете, это случайно? Нет, это уже закономерно. Значит, мы с вами попали в известный круг событий, которые определяют закономерность.
— Ах, какое счастье!!
— Не иронизируйте. А что, если и вправду?
— А… отчего вы вдруг заговорили шепотом?
— Боюсь спугнуть таинственность. Скажите, вам нравится пьеса?
Зоряна остановилась.
— А почему вы спрашиваете?
— Я, кажется, хорошо знаю автора.
Зоряна недоверчиво посмотрела на него.
— Какой же он? Старый или молодой? Я почему-то боюсь встречи с ним. Не знаю почему. Вот и убежала сегодня… Начнет еще копаться — и то не так, и это не так…
Батура прижал ее локоть к себе.
— Какой он, как вы думаете?
Она потрогала носком ботинка снежную кочку.
— Наверно, уже пожилой человек. Многое видел, многое понимает. Но похоже, что у него была неудачная, беспокойная жизнь.
— О, почему же?
— Ну, бывают такие непоседы, до всего им дело, во все вмешиваются — словом, хлопот с ними много… Я хоть что-нибудь угадала?
— Что-то, кажется, есть. Ну, а меня вы в какую категорию занесете? — Андрей отступил на шаг, вскинул голову.
— Вас? — Зоряна посмотрела на него оценивающе. — Кто знает. По внешнему виду, вы стараетесь быть современным.
— Неужто? Чудеса!.. Да я такой старомодный! Ох, если бы вы знали: сегодня чуть не расплакался от воспоминаний. Представляете? Еду в троллейбусе. Стою возле окна. Остановка. И вижу такую картину: мальчонка ест бутерброд с колбасой или с сыром. Как водится у детей, что повкуснее, съел, а хлеб кинул на тротуар. Под ноги. — Андрей вынул сигарету, глубоко затянулся. — Я вспомнил, как в войну мы мечтали о куске хлеба. А были мы с братом малышами, как этот паренек! Ели мерзлую сладковатую картошку, сахарные бураки… Вспомнил еще, как я собирал колоски на колхозном поле. Сразу после войны. Снопы свезли, обмолотили. Я целый день колол ноги о стерню. Солнце жгло до черноты в глазах… Насобирал полмешка колосков… Они пахли печеным хлебом, белыми лепешками… О паляницах мы и не мечтали!.. Вдруг — бац! Сторож! Забрал мои колоски и меня в придачу… Закрыл в какой-то чулан, вызвали маму… Но мама моя — человек известный, сельская фельдшерица. На несколько сел. Это спасло нас… Конечно, хорошо, что у наших детей всего сполна. Но меня поразили взрослые люди — они топтали тот кусок хлеба… Вместо того чтобы тут же поговорить с пацаном…
— Все это понятно. Мы слишком привыкли к тому, что легко достается. Вот и забываем цену хлеба. Цену жизни. — Голос Зоряны звучал устало и хрипло.
— Простите, Зоряна, это я так… Хотел доказать вам, что не принадлежу к модникам.
— Я поняла. Но — я уже дома.
— Спешите?
— Страшно устала.
— Как найти вас, Зоряна?
— Не нужно.
