Должна сказать, что многие останавливались, в основном женщины, как будто знали, что случилось, и пытались помочь. Не знаю, потому что они добрые или потому что я была голая. Может, потому что им тоже это было близко.
На меня глазели. К этому времени я абсолютно протрезвела, мне очень хотелось в туалет, мне было стыдно. Слезы, смешавшись с кровью на моем лице, превратили меня в чудовище ― или посмешище, решайте сами. Слава богу, в трех домах от того места жила моя подруга Тесса. Мне так хотелось в туалет, что я решила бежать к ней, это было ближе, чем брести домой. Когда она открыла дверь, она онемела, быстро впустила меня внутрь, увидев, что я пританцовываю. После этого она силком затолкнула меня в свою машину и сказала: «Хватит. На этом все. Я везу тебя в полицейский участок». За это я теперь ей безмерно благодарна. Но тогда я пыталась с ней спорить: «Погоди, это же испортит ему жизнь! Его, бедного, арестуют. Я не могу с ним так поступить! Я же сама виновата, наезжала, надо было меньше пить…» «Вот дура!» – кричала Тесса и, наверное, думаете вы.
Полиция сфотографировала мои синяки, собрала всю необходимую информацию о моем муже, как его зовут, о том, где он сейчас может находиться и так далее. Убедившись, что я действительно его жена, они поехали к ней и арестовали его.
Пока я исповедовалась полицейскому психологу, они привезли Аллена в участок и посадили в клетку. Тут я должна сказать спасибо американским законам. Буквально через десять минут прилетела эта женщина, «звонкий голос», и заявила, что она хочет «bail его out», т.е. освободить под залог. Но дежурная черная женщина-полицейский, окатив ее холодным презрением, пояснила, что это случай домашнего насилия, и решение о возможности выкупа может быть принято только супругой. При этом она указала пальцем в мою сторону. «Звонкий голос», красивая и изящная женщина, подошла ко мне и громко заявила: «Ты, вонючая русская, я тебя ненавижу», ― на что моя подруга Тесса с гордостью заявила: «А ты что, бесишься потому что он женился не на тебе?» «Звонкий голос», глянув на нас как на умалишенных, с треском вылетела из участка.
Я все же не посмела press charges10, пожалела. Его отпустили, и он сразу, теперь уже окончательно, переехал к ней. Многие его вещи остались в моем съемном доме, и теперь, если ему надо было что-то забрать, он мог это сделать только в присутствии полиции. Американские власти очень серьезно к этому относятся. После того происшествия я видела его лишь один-единственный раз.
Через неделю полицейский звонок вывел меня из молчаливого ступора, сообщив мне, что у них с моим мистером назначен аппойнтмент в сопровождении полиции, чтобы забрать вещи из нашего дома. Во сколько и когда мне удобно, что мне не обязательно присутствовать, дабы избежать психологического дискомфорта. Браво, Америка!
Но я все же решила быть дома. Почему, спросите вы? Мне хотелось увидеть раскаяние в его глазах, стыд от боли, которую он мне причинил, может, услышать финальное «прости» или еще какую-нибудь реакцию. Ничего такого не было, абсолютно, полный ноль. Как будто меня там вообще не было! Как будто я пустое место! Точно мусор, почувствовала я в его взгляде. И унизительное сочувствие в глазах полицейских.
Второй закон, которому я хочу сказать спасибо ― это иммиграционный закон США, дающий право супругу, над которым было совершено насилие, развестись, не потеряв иммиграционных привилегий. То есть как бы Америке стыдно, что американский гражданин применил насилие по отношению к более слабому и бесправному, тем самым опозорив идеалы американского гуманизма.
В общем, по интернету я нашла очень приличного и недорогого адвоката и подала на развод. Серьезно занялась медитацией и в конце концов спалила все его вещи в своем камине. И буквально через год я встретила Пола. Мне наконец повезло! Я наконец-то счастлива!
Таким образом, у меня есть шрамы и тяжелый багаж из моего прошлого, и я не хочу загрязнять мои с Полом отношения этим хламом. Мы всегда все начинаем с чистого листа, окунаясь в бурю эмоций без памяти, так ведь? Я говорю себе: «Мне повезло! Я просто должна приспособиться и принять его таким, какой он есть. Я не буду его менять, не буду жаловаться, критиковать или пытаться его изменить. Я могу быть лучше. Я стану лучше».
С одной стороны, я понимаю, что отношения, как двусмысленно говорят маменьки и тетушки, это работа. Никто только мне толком не объяснил, какая конкретно это работа… Угождать? Вкусно готовить? Работать где, в кровати? Или реально пахать на работе, становиться добытчицей? Нет-нет, не поймите меня неверно, я не против феминизма и самореализации, я, конечно, не против сумасшедшего секса и люблю готовить. Драю дом чуть ли не каждый день, угощаю, ублажаю, умею выслушать, посоветовать, приласкать. Что еще надо, какая работа? Аллену это не нравилось… Надо меняться!
Ну так вот, завтра мы будем отмечать шесть месяцев, как Пол говорит, нашей любви, он довольный и счастливый, значит, я пока справляюсь с этой вашей работой.
Я счастлива…
…Одним доверчивым ослом
