Все было так правдоподобно. Я встала в его положение, уже сочувствуя ему, представив, что бы я сама делала в истерике и в страхе перед арестом.
Много всего было. Я ничего не понимаю, что со мной происходит. Не так я видела нашу жизнь. Но ведь он может быть совершенно другим! Он был другим. Возможно, я и вправду истеричка? Может быть, я так сильно боюсь потерять его, что веду себя как умалишенная дура? Но я ведь не такая. Это не я. Он жалуется, что я не даю ему простора. Он бизнесмен, у него важные решения и дела, он считает, что я его контролирую. А я просто не хочу его ни с кем делить ― с родственниками, работой, друзьями и другими женщинами. Мне хочется быть все время рядом. Я скучаю, когда его нет. Я просто хочу с ним быть.
Еще через год у меня снесло крышу…
Вета не очень хорошо училась в школе и смотрела на нее как на бессмысленно потраченное время. Она была слишком хороша, чтобы тратить время на учебу. Папа всегда говорил, что она особенная, что она принцесса, а зачем принцессам учиться, не понимала она. Вета была популярной, и по ней уже давно вздыхали парни в классе. Что было очень кстати. Она с удовольствием этим пользовалась, списывая у отличника Вадима, который сидел с ней за одной партой и молчаливо сох по красавице Вете.
К выпускному классу все уже обычно знают, чем хотят заниматься в будущем. В классе это знали все, но не Вета. Ей претила мысль сидеть в чьем-то офисе, пахать день за днем на работе, которую ненавидишь, с каким-нибудь придурком-боссом. Она была королевой класса. И она сама, и Лиза, и все остальные просто знали, что Вету подхватит какой-нибудь рыцарь и будет любить точно также, как ее любит отец. Будет любить так, как должен любить настоящий мужчина. Девиз отца был: «Тебя должны любить и баловать все», и она в это свято верила. Конечно, они должны.
Но все-таки, была ли у Веты какая-то страсть, какое-то особое рвение или жажда к чему-то другому? Кроме красоты и обаяния, ее главным и единственным талантом был танец. Хотя это и не выглядело тогда как многообещающая карьера. Шансы на успех, а тем более доход в танцевальной карьере были невелики даже для самых лучших. Но, несмотря на отсутствие каких-либо планов, Вета все равно верила в провидение и думала, что каким-то образом все само собой решится. Все это может подождать, верно? Когда ей было шесть лет, Вета начала танцевать в Доме Пионеров, посещала бесплатные уроки балета, и к старшей школе она и несколько ее подруг уже организовали свою собственную танцевальную группу.
У девочек была руководитель, работница Дома Пионеров, Лысова Анжелика Алексеевна. Красивая яркая молодая женщина, у которой были огромные планы на этот балет, как она чинно их называла. Она принимала активное участие в будущем девочек. Анжелика Алексеевна была бывшей студенткой известного в Минске преподавателя хореографии Александра Ефремова. Она занималась организацией выступлений, постановкой танцев, вкладывая в это всю свою страсть, душу и сердце. Именно она научила девочек раскрепощенно и свободно выражать эмоции через пластику тела, не стесняться своей сексуальности и наслаждаться вниманием зрителя. Анжелика Алексеевна была для девочек полубогом.
Каждый день после школы, собираясь в Доме Пионеров, они репетировали танцы и оттачивали хореографию. А затем, повзрослев, под руководством Анжелики Алексеевны демонстрировали и предлагали свое танцевальное шоу всем, кому только можно, чтобы хоть как-то заработать копейку.
Из всех девочек в группе Вета была, безусловно, самой яркой. Она могла выразить свои настоящие эмоции через грацию тела, движение и музыку. Вета была слишком молода, чтобы понять, что у нее действительно дар. Это знали все кроме нее. Даже Лиза, часто наблюдая за ней, думала: «Какая же ты все-таки красивая, Вета». У Веты там была одна близкая подруга, которая, как и Лиза всегда поддерживала ее. Добрая и очень красивая отличница Томка.
Вета танцевала без каких-либо ограничений, неважно кто что подумает, кому нравится или нет ― она принцесса, и этим все сказано. Когда она танцевала, ее проблемы исчезали. Школа переставала существовать. Она была и свободна, и в то же время словно потеряна, загипнотизирована способностями своего собственного тела, изящная, но сильная как лебедь. Она любила, когда на нее смотрели зрители и восхищались. Она владела их вниманием, каждым их вздохом, и это было волнующе. Грация ее собственного тела, эмоции музыки, переданные в движении, пьянили ее саму и сводили с ума окружающих. Она просто наслаждалась собой, глубоко переживала эмоции исполнителя песни, выражая их через грацию собственного тела. Многие восхищались ею, подражали и хотели быть как она.
