Ей понадобилась доля секунды, чтобы прочувствовать незнакомую музыку в своем теле. Она медленно вошла в танец. Ее сердце пульсировало, и адреналин струился по венам с головокружительной скоростью. Она свободно дала ему выход в бешеной страсти своей пластики. Это было похоже на взрыв.
Репетиционный зал исчез. Все, что она чувствовала ― это изящество собственного поджарого тела и звуки музыки, управляющие ее мышцами вместо разума. Каждое движение было отражением эмоций, но это были не ее эмоции. Это были эмоции музыки. Вета как профессиональная актриса демонстрировала шоу, которое не выдавало ни тени ощущения того, что она на самом деле чувствовала внутри. Никто бы не догадался, что ее трясло от волнения вперемежку с радостью и восторгом.
У нее определенно был талант. Она взмокла от усердия, в стремлении качественно передать эмоции, от жара, исходящего из ее тела, приковав к себе взгляды парализованных от удивления и восхищения зрителей.
С момента, как Вета начала свой танец, Александр Михайлович был загипнотизирован. Его глаза пристально и профессионально следили за ней, ни разу не моргнув, не упустив ни единого движения. Это заметили все. Обыкновенная женская зависть была в глазах всех участниц, кроме Томы и, конечно, Анжелики Алексеевны. Та была преисполнена гордости за свою ученицу.
― Конечно, он выберет тебя, ― прошептала одна из девушек с нескрываемой злостью, когда они смотрели, как танцуют другие.
– Он продолжает смотреть только на тебя, ― зависть в ее голосе звучала горькой нотой.
– Он просто смотрит на нас всех, ― скромно ответила Вета.
Когда Александру Михайловичу пришло время выбирать, все девочки избегали смотреть на нее. Воздух застыл от напряжения. Все знали, что он выберет Вету. Ее всегда выбирали в лидирующие роли, и к тому моменту они уже привыкли к этому, хотя все равно это саднило болезненной занозой в их сердцах. Вета сидела на стуле, вытянувшись вперед, положив локти на колени и глядя вниз.
Все были напряжены, ожидая, что скажет Александр Михайлович. Вете пришлось смотреть в пол, потому что она знала, что в ее глазах сияет искорка триумфа. «Наконец-то!» Она давно научилась от Лизы искусству прятать свои чувства.
Ей нужна была короткая секунда, чтобы изменить это ликующее выражение лица. Сама Вета никогда не завидовала ни одной девушке, у нее не было такой потребности. Она считала, что это очень глупо и никогда не понимала, как люди, а иногда даже лучшие подруги могут испытывать зависть друг к другу. Разве человек не может признать свои собственные таланты и перестать хотеть быть похожим на других? Вета не знала, что такое зависть.
«Девочки, девочки, спасибо вам большое за то, что нашли время для просмотра. Как я уже говорил, я ищу что-то очень конкретное, особенное. Вы все великолепны, но мне требуется только одна, ― говорил Александр Михайлович, пока девушки слушали его с открытыми ртами, все еще питая надежду. ― Я занимаюсь этим делом более тридцати лет и вижу талант издалека». Он посмотрел на девушек, как будто ему действительно пришлось выбирать.
«Я бы хотел, чтобы ты присоединилась к моей труппе», ― наконец сказал он Вете. Медленно прошла одна секунда.
