Она судорожно встала и начала ходить, как будто бы вновь по подиуму, чтобы испытать это чувство снова. Скинув с себя халат участницы и оставшись только в купальнике и на шпильках, она шла, слушая звук каблуков, в унисон ритмично копируя биение своего сердца. Стук железных шпилек отдавался металлическим звоном в сотне швейных машин, пока она шла по темному цеху. Кончики волос, уже отросших после материной экзекуции, щекотали плечи. Как и говорила мать, грудь уже выросла. Ее отражение проносилось через десятки зеркал, развешанных на стенах, уличные фонари через окна разливали тусклый и в то же время лихорадочно-яркий свет.
Она идет, пытаясь поймать это чувство, и неожиданно у нее возникает острое желание до себя дотронуться. Идя по этому призрачному подиуму, в воображаемых ярких огнях софитов и вспышках фотокамер прессы, Лиза сначала мягко прикоснулась к своей груди. Сердце и каблуки продолжали стучать в ритм ― раз-два, раз-два. Гулкое эхо. Свободной рукой ей почему-то хотелось унять и почувствовать жар внизу живота. «Так чувствует себя Вета, когда танцует!» ― осознала Лиза. В этой воображаемой славе она чувствовала свою власть над вниманием зрителя, и ее тело ярким взрывом отозвалось на это видение. Это был ее самый первый в жизни оргазм.
Двадцать минут она просидела в темном углу, приводя себя в чувства, абсолютно ничего не понимая, только зная то, что она хочет испытывать это снова и снова и что она теперь точно должна победить в этом конкурсе.
К концу дня судьи объявили номера финалисток. Лизино имя было названо последним. «Я так и знала! ― сказала Вета. ― Ты молодец. В тебе точно что-то есть, теперь веришь?!»
В последний день соревнования все стало намного сложнее. Лиза узнала, что местный телеканал будет транслировать конкурс в прямом эфире. Она запаниковала. Она пыталась убедить себя, что мама будет слишком занята, чтобы смотреть. Поначалу Лиза и другие девочки, казалось, подружились. Чувство общности сплотило их на время, это было мило.
В первый день все девушки с напряженным волнением, казалось, проявляли нежное товарищество и поддерживали друг друга. К третьему дню это товарищество и одобрение куда-то испарились. Сладкие улыбки были вытеснены жесткими оценивающими взглядами. Головокружительная болтовня первого дня сменилась морозной тишиной. Нетрудно было услышать, как другие девушки сплетничают со своими и желают другим провала. Лиза ходила из угла в угол, пытаясь успокоить нервы. Некоторые девушки пытались запугать других и заставить выйти из конкурса.
Лиза изо всех сил старалась оставаться сильной и не внушить себе все то, что злобно говорили другие. В последний день одна из девушек, у которой, как считала Лиза, были довольно высокие шансы на победу, подверглась нападению. Она была так красива и грациозна, что пара финалисток, особенно злых и завистливых, загнали ее в угол и расцарапали ей лицо. Бедняжка выпала из конкурса, агентство не могло выпустить на подиум модель с разодранным лицом. После этого случая Лиза избегала других девушек и с трепетом ходила по зданию там, куда никому другому не было входа.
Лиза хотела избежать любых нападок девочек, но ее главным страхом было не то, что ее исцарапают или изобьют, а то, как объяснить матери, почему она вообще находится на этом конкурсе, тем более в этих туфлях.
Перед финальным выходом началась неконтролируемая паника. Некоторых девушек от волнения рвало. У всех дрожали колени и тряслись руки.
В этот раз они показывали вечерние платья. Остановившись в конце подиума, каждая в течение 30 секунд должна была представиться и рассказать о своих жизненных целях и мечтах.
С раннего детства узнав, что люди судят о вас по тому, что вы говорите, а не по тому, что вы действительно думаете, Лиза умела говорить то, что люди хотят услышать. Накануне они отрепетировали речь с Ветой. Благодаря всему этому, входя в финальный раунд соревнования, она чувствовала себя уверенно. Когда, наконец, настала ее очередь представиться судьям и зрителям, Лиза рассказала им о своей мечте стать моделью в Париже, учиться в Сорбонне на психолога и в будущем посвятить свою жизнь какой-то высокой-высокой гуманной цели. Ей зааплодировал зал. «Умница, лгунья!» ― услышала она торжествующий сарказм в голосе Веты. На самом деле в данный момент больше всего на свете Лиза хотела денег и свободы. Побег…
Когда Лиза закончила речь, она мягко улыбнулась каждому члену жюри и, повернувшись, прошла по подиуму в своем красивом вечернем платье. Это было еще одно удивительное чувство. Скользя в мягко струящемся платье, с томным, уже давно отрепетированным с Ветой взглядом, проходя мимо десятков фотографов и телевизионных камер, Лиза чувствовала себя как дома. И, как накануне в том цеху в свете уличных фонарей, мечта воплотилась в реальность, принеся с собой то же самое, какое-то животное жаркое чувство. Больше всего ей хотелось, чтобы подиум никогда не кончался. И в это короткое мгновение она с упоением впитывала в себя восхищение, исходившее из глаз каждого зрителя и вспышек камер.
