– Я, конечно, твой личный номер ей не дала. Но, по-моему, что-то важное. Очень настырная особа.
Мэри взмахом руки показала мне, что эти звонки ей надоели. Она же американка – прямо никогда не скажет.
– Вот тебе ее номер, разбирайся сама, girl.
– Спасибо, Мэри. Давай-ка я ей позвоню. Разливай вино.
Мы смеялись.
Я тем временем набрала номер.
– Никки, привет, это Летта! How are you56?
– Летта??? Oh my God57! Где ты пропала? – закричала она в трубку. – Наконец-то! Слушай, у меня к тебе вопрос. Сейчас мне немножко неудобно, я на работе. Могу ли я тебе перезвонить?
– Да, давай, – сказала я и дала ей свой мобильный номер.
Вечер с Мэри прошел быстро и приятно. Когда она уехала домой, я завалилась в кровать смотреть телевизор.
Никки позвонила в 21:30.
– Слушай, – говорит она, – не знаю, если ты помнишь, но тут про тебя интересуется тот парень, Кевин. Помнишь его?
У меня замерло сердце.
– Конечно, помню.
– Ну так вот. Ты куда-то пропала. Я тебя не вижу уже два года. Он оставил свой номер телефона на тот случай, если ты появишься. Хочешь ему позвонить?
Меня бросило в жар. Хорошо, что я уже лежала. Иначе я бы, наверное, свалилась. Как я могу ему звонить? С ума сойти! Я уже абсолютно не та красивая стройная женщина на высоких каблуках. Я худая скрюченная память о самой себе. Хотя, конечно, с достижениями и с крохотной надеждой на поправку. Мои успехи на тренировках в тот момент уже не показались мне значительными. Ну и что, что могу я пройти пару шагов по комнате с ходунками или на костылях. Это же не на шпильках, колыхая бедрами. Костыли не значат, что у меня может быть вообще какой-то шанс с таким мужчиной, как он.
– Слушай, Никки, я ведь его вообще не знаю. Как я буду ему звонить?
– Ты что, с ума сошла? Не хочешь, не звони. Я сама дам ему твой номер.
– Нет, послушай… – я не знала, что мне сказать, ведь Никки тоже не знает ничего про мои события за последние два года.
Я предпочла быстро замять разговор. Мы попрощались.
Я не могла уснуть всю ночь. Буря эмоций счастья и боли. Счастье от того, что меня он разыскивает. Спрашивает обо мне уже два года. Боль от того, что в том Старбаксе вовремя я не приняла какое-то другое решение, не сделала какой-то шаг, чтобы с ним познакомиться. Грусть от того, что нельзя вернуть тот момент, до того как случилась моя авария. Безысходность, потому что сейчас, в моем нынешнем положении, я буду ему не интересна. Я лучше буду просто мечтать о нем. Как о чем-то возможном, но несбывшемся.
К сожалению, на тот перекресток вернуться уже нельзя… Не было бы и Пола, и аварии – ничего этого бы не было, если бы тогда я что-то вовремя сказала. Стояла как вкопанная и молчала. А он ждал. Ждал знака, зеленого света. Не дождавшись, разорвал нашу ауру, взял свой кофе и вышел… Мне было грустно и обидно.
Всего через неделю я ответила на телефонный звонок с незнакомого номера, звонок который изменил мою жизнь. Мое сердце учащенно стучит даже сейчас.
– Летта? – мужской низкий бархатный голос. – Я сомневаюсь, что вы меня помните.
Я, конечно же, узнала этот голос.
– Я помню вас очень хорошо, – ответила я, на глубоком выдохе пытаясь унять свое сердце.
Сначала я испугалась. Как я вообще могу общаться с этим мужчиной-мечтой? Почему он мне звонит? Но наш разговор получился очень интересным и даже легким. Мы болтали долго, и постепенно мне стало комфортно. С ним было очень интересно разговаривать. Он яркий и смешной. Я даже могла представить его прищуренные глаза, когда он шутил. Такой вкусный тонкий юмор, не лишенный самоиронии. Под конец разговора Кевин спросил, не хочу ли я с ним поужинать. И что вы думаете я ответила?
Конечно же, я сказала «Нет».
Я не говорила ему о моей травме. Мы болтали про свои профессии, мою собаку, музыку и вкус в еде. Много о чем говорили. а потом уже было как-то поздно и неловко об этом упоминать. Да и не захочет он встречаться с инвалидом, как узнает! Пол же не захотел. Сама идея встречи с Кевином вызывала у меня панику. Я знаю, что не пойду на свидание. Мне хотелось хотя бы с ним просто общаться, хоть иногда. Просто иметь небольшую надежду.
Это все же лучше, чем потерять его вообще из-за этого тупого инвалидного кресла. Поэтому я просто сказала ему, что была очень рада его такому неожиданному звонку. Я пока не готова к встрече, слишком занята работой. Работа у американцев – уважительное оправдание. Черт, ненавижу это кресло. Списав все на мою работу и занятость, я понимала, что американец может это понять просто как предлог, то есть мягкий вежливый отказ. Но не могла поступить иначе. Мне не хотелось разрушать образ меня той. Пусть хотя бы в его мыслях, я буду жить в том своем теле. Мы попрощались.
