Фантазию? Я уже давно забыла о таких фантазиях! Боже, что же я делаю? Мое кресло – в багажнике его машины! О чем я вообще мечтаю!? Ну и ладно. Пусть хоть сегодня я почувствую себя снова женщиной. Я обещаю себе не запасть и не влюбиться… Флаги! Где же эти красные флажки?! «Нужно быть внимательной! Очень осторожной!» – напомнила мне Лиза.
Мы подъехали к жилому небоскребу. Я прекрасно знаю это здание. Тут живут многие знаменитые и популярные люди Чикаго. Парочка моих клиентов, которых я когда-то давно навещала, записываясь в книгу визитеров и ожидая, когда меня пригласят пройти к лифтам. Тут нет никаких ресторанов… Странно…
Кевин достал мое маленькое ручное, почти игрушечное кресло из багажника. Абсолютно не стесняясь, разложил его возле моей пассажирской двери на виду у всех, проходящих мимо. Помахал рукой каким-то знакомым пешеходам и, широко открыв дверь, достал и вынес меня из машины. Он не прятался, не кукожился, как когда-то Пол в тени парка. Мне было очень комфортно и приятно. Я отдала себя всю во власть этого мужчины.
Раньше, я помню, я бы всю дорогу спрашивала: а куда мы едем? А зачем? А ты уверен? А, может, не надо? Но теперь мне было комфортно. Я не хотела ничего знать. Я же все-таки психолог. Зачем задавать лишние вопросы? Раз я позволила ему выдернуть меня из моего маленького, ограниченного только стенами и палисадником пространства, зачем я буду раскрывать рот и задавать дурацкие вопросы? Я предпочла полностью отдаться этому чувству. Пусть везет куда хочет. Я ему доверяю.
Достав из машины, Кевин нежно приземлил меня в кресло и повез к подъезду. Парадный вход этого здания захватывал дух. Все такое красивое. Мой гламур еще такого не видал. Стиль модерн, но какой-то очень шикарный модерн. Минимализм с неуловимым оттенком роскоши.
Кевин с уверенностью хозяина прошел сразу к лифтам. Перекинулся со швейцаром парой приятных фраз, от которых тот заулыбался и бросился помогать ему с креслом. Мягко, но уверенно Кевин ему отказал, сказав, что ему самому это приятно.
– Познакомьтесь, это моя девушка, Летта, – представил он меня швейцару.
Я улыбнулась, и мы проехали дальше. Поднявшись за две секунды на какой-то высокий этаж в серебристо-хромированном лифте, двери которого открылись прямо в огромную роскошную квартиру, я увидела почти знакомую картину. Пентхаус. Дежа-вю. Только теперь рядом со мной был любимый человек. Круг замкнулся.
Нас встретил гром аплодисментов и криков. Все присутствующие, а их было очень много, человек восемьдесят, запели «Happy Birthday!». Я обалдела. Я пыталась обернуться назад и посмотреть на Кевина. Он мягко положил мне руки на плечи и, дождавшись, пока пение закончилось – happy birthday Kevin, happy birthday to you – представил меня всем присутствующим.
«Большое спасибо всем! Пожалуйста, познакомьтесь. Это Летта, моя girlfriend61, женщина, которую я люблю. Сегодня она сделала мне самый лучший и долгожданный подарок. Давайте праздновать и веселиться!»
На лицах всех присутствующих я видела улыбки радости и счастья. Ни тени жалости, удивления, недоверия, настороженности.
Это что, опять знак? Собиралась пять месяцев, боялась, нервничала… и надо же было мне созреть и решиться как раз в его день рождения! Неужели я наконец-то повернула правильно на перекрестке?
За один вечер я познакомилась со всеми его родственниками и множеством друзей. Мне все были рады.
Должна вам сказать, что быть в инвалидном кресле в Америке имеет и свои преимущества. Люди, и не только в тот вечер, а вообще в Чикаго, всегда пытаются мне угодить и помочь, что для меня сначала было дико, сложно привыкнуть. Открывают двери, уступают дорогу, двигают стулья, по сто раз спрашивают, что мне еще подать или принести. Тут же поднимают с пола, если я что-то уронила. Официанту, приносящему закуски, приходится наклоняться в низком поклоне, что напоминает мне лакеев из какой-то сказки. Куда бы я не глянула, мне всегда готовы услужить. Народ в Америке очень вежливый и заботливый. Такая эмпатия рождена, пожалуй, тем, что почти в каждой семье есть или когда-то был инвалид в коляске или больной человек. Поэтому в Штатах это считается обычным и не зазорным. Инвалидам здесь открыты все дороги – и в карьере, и в учебе, и в обществе. И, как оказалось, в любви.
Вечер прошел на ура. Мне было интересно. Кевин не отходил от меня ни на шаг. Получилось даже, что мы вместе принимали поздравления. Я увидела, как его все любят, ценят и уважают. Все были очень искренни и счастливы. Впервые я увидела высшее общество без пафоса и масок. Словно очутилась за закрытыми дверями всего того, что раньше называла гламуром. Это было так мило, просто и по-домашнему, душевно, тепло и радушно. Меня приняли все, безоговорочно и безусловно.
К одиннадцати вечера мы уже стояли возле дверей лифта, провожая и прощаясь с гостями. Люди наклонялись ко мне, чтобы поцеловать меня в щеку. Реально поцеловать, искренне, не в воздух.
Когда все ушли, мы остались вдвоем. Кевин, крепкими руками, уверенно, без каких-либо разговоров, поднял меня и молча унес в спальню.
