Он толкнул её к прилавку, ваза с гвоздиками, стоявшая на нём, задрожала, опрокинулась, засыпая пол цветами. Безумие. С этим Инна была полностью согласна. А как иначе назвать то, что происходило между ними? Какое дать определение желанию почувствовать его в себе прямо здесь и сейчас? Одежда трещала, поддаваясь, слетала на пол. Кожа горела под прикосновениями, покрывалась мурашками. Инна потянула его вниз, скрывая под прилавком, откинулась на стебли гвоздик, развела ноги. Сергей накрыл своим телом, рассыпал горсть поцелуев по груди, мягко перебирая её пальцами. Мучительно медленно протолкнулся, замер, дрожа, дыша загнанным зверем. Её ноги моментально взлетели ему на поясницу, лодыжки перекрестились, дрогнули под первым толчком. И на время они оба исчезли, растворились друг в друге.
– Что теперь?
Голова Инны лежала на его плече, кончики пальцев выводили круги на груди, обводя светлые полоски шрамов. Сергей неспешно перебирал её растрепанные волосы, рассеянно думал, что готов лежать так вечно.
– Не представляю, – наконец ответил он. Инна подняла голову, упёрлась подбородком в его плечо. Коротко поцеловала подбородок. – Может, попробуем пока просто жить?
– У гения впервые нет плана? – улыбнулась она, щёлкнув по носу.
– Он растерял мозги под воздействием одной красавицы, – Сергей поймал её палец губами.
– Это не будет продолжаться вечно. – Инна снова легла ему на плечо, обвила ногой поперёк живота.
– Не будет, – согласился он. Беззвучно усмехнулся – она услышала хриплую горечь в его груди. – Тамара меня убьёт, если узнает.
– Боюсь, меня она убьёт раньше, – задумчиво протянула Инна. – А Руслан, наверное, и не заметит ничего.
– Ты правда хочешь сейчас о них говорить? – Он обнял её, погладил спину, приподнял подбородок, не сводя взгляд с губ.
– Вообще не хочу о них говорить, – прошептала она, закрывая глаза.
Реальность догнала уже следующим вечером, когда Тамара вернулась домой. Бросив чемодан, она поймала Даню и закружила по комнате, не обращая внимания на возмущённые вопли сына. Выпустила, и он тут же выскочил за дверь, столкнувшись с Сергеем.
– Ты рано, – улыбнулся он.
– Соскучилась! – просияла Тамара и повисла у него на шее, заглядывая в глаза. Этот дикий кошачий взгляд Сергей знал от и до, и сейчас он не вызвал ничего. Тамара зарылась носом в его шею, впилась губами в кожу, оттягивая, оставляя яркий красный след.
– Тома, – укоризненно вздохнул Сергей, погладив место засоса, – и как я теперь буду ходить?
– Гордо, – усмехнулась она, обнимая. – Пусть все знают, что ты принадлежишь мне!
– Все и так знают, – проворчал он, обнимая в ответ.
– Ты так говоришь, будто не скучал без меня! – Тамара прищурилась.
– Иногда надо отдыхать друг от друга, – Сергей непринуждённо улыбнулся и поцеловал её в кончик носа.
– Ладно, – зловеще протянула Тамара и вдруг положила ладонь на его пах, начала перебирать пальцами мошонку, – тогда, раз ты отдохнул, у тебя хватит сил, чтобы доставить удовольствие голодной жене?
– Тома, – прошептал он, сглотнув, – сейчас?..
– Именно сейчас, – она подтолкнула его к коридору, ведущему в спальню.
– И даже не примешь душ вначале? – попытался отшутиться он.
– А душ мы примем потом. Вместе, – выдохнула Тамара в его губы, притягивая свободной рукой за голову.
В душ с ней он так и не пошёл. Вышел на веранду и с минуту просто крутил в руке сигарету, забыв прикурить. Кого на этот раз он предал? Почему секс с женой вызвал чувство вины перед Инной, а не наоборот?..
Инна встретила мужа ласковой улыбкой и лёгким поцелуем. Расспросила о командировке, рассказала о желании Игоря устроить ночёвку во дворе. Небрежно отмахнулась от расспросов о празднике, сказала, что ушла рано, потому что никого не было. И мягко убрала его руку со своего плеча, когда они легли в постель.
– Русь, давай не сегодня, – попросила, целуя его ладонь.
– Хорошо, – спокойно отозвался он, обнимая, и прижал к своей груди. Уткнулся носом в затылок, пробормотал: – Спокойной ночи.
– Спокойной, – откликнулась Инна, проглотив горький комок
Что-то поменялось. Никита чувствовал это, но не мог объяснить даже себе – что именно. Словно с глаз слетела пелена, и всё вокруг стало ярче, чётче. Глухая тоска, в которой он существовал последние полтора месяца, постепенно таяла, сменялась ожиданием. Предчувствием, на самой грани, только неясно: хорошим или плохим. Алину выписали. Теперь её ждало восстановление, но времени встречаться стало гораздо меньше. У Лёвы скоро должны были начаться каникулы, а пока он каждую свободную минуту мчался разыскивать его, с упорством тренируясь и упрямо стискивая губы, когда что-то не получалось. Никита тихо посмеивался, узнавая в сыне себя.
