Тренировка помогла отвлечься, выпустить хоть часть пара, скопившегося внутри. Алине пока нельзя было нагружать ногу, поэтому она подтянулась несколько раз и начала делать выпады руками. Когда пришёл Лёва, Никита махнул рукой, чтобы дальше они занимались вдвоём, и буквально рухнул на лавку, прислонился к спинке. Нет, легче всё же не стало. Напротив, обида заклокотала сильнее, подкреплённая ревностью, когда он заметил Свету, появившуюся на другом краю стадиона.
– Я принесла вам обед, – она улыбалась так фальшиво, что у него свело скулы.
– Не стоило. Мы поедим в кафе.
– Стоило. – Света решительно села, поставила контейнер, в котором можно было разглядеть бутерброды, и внимательно посмотрела на напряженного Никиту. – Нам надо поговорить.
– Да ну? Что ж, раз тебе надо, говори.
– Никита. – От мягкости, беззащитности, задрожавшей в её голосе, у него перехватило горло. – Марк пришёл вместе с Лёшей. У нас с ним ничего нет.
– Свет, – он вздохнул, потёр переносицу. – Ты не должна передо мной оправдываться.
– Должна. – Она прикусила губу и робко улыбнулась. – Я не оправдываюсь, потому что не в чем. Между мной и Марком ничего не было, нет и не будет.
– Почему ты так хочешь меня в этом уверить? Не всё ли равно, что я думаю?
– Нет, не всё равно. – Она начала злиться, глаза засверкали, руки сжались в кулаки. – Я никогда не жалела, что вышла за тебя замуж! Никогда не жалела, что выбрала тебя, а не его!
– Видимо, я должен сказать, что рад это слышать, – невозмутимо ответил Никита. – Только твои слова разнятся с поступками. Раз ты не жалела, почему решила всё прекратить?
– Твою мать! – Света задрала голову к небу и неразборчиво пробормотала пару ругательств. – Каким же непробиваемым ты бываешь порой! Я уже стала это забывать!
– Не знаю, что именно ты хочешь пробить. Стены у нас возвела именно ты. – Никита прищурился, заметив, что дети остановились и теперь смотрят в их сторону. Хорошо хоть стоят достаточно далеко, чтобы не слышать очередную ссору.
– А ты не подумал, что сейчас я пришла, чтобы их сломать? – тихо спросила Света. И вдруг потянулась, накрыла ладонью его сжатый кулак. Никита тут же опустил глаза на их руки, сглотнул – кадык прокатился под кожей.
– Почему? – он всё же посмотрел ей в глаза, пытливо, выискивая в них ответ на простой и такой важный вопрос.
– Потому что поняла, как сильно мне тебя не хватает. – Света прикусила щёку, отвернулась, чтобы скрыть выступившие слёзы. Но Никита поймал за подбородок, развернул к себе. Мягко погладил щёку костяшками пальцев, размазал скатившуюся слезинку.
– Свет, – коснуться её, сжать в объятиях, целовать безостановочно, пока не распухнут губы – Никита готов был сделать это, не задумываясь, забыв о том, что дети смотрят. Был готов, и не смог.
– Мало? – переспросила она, моргнув.
Он серьёзно кивнул и с сожалением убрал руку от её лица.
– Мне плохо без тебя, это правда. Но поверь, к любой боли можно привыкнуть, с любой можно научиться жить. Мне нужно, чтобы ты окончательно решила для себя, хочешь ли быть со мной. Как с мужем, как с мужчиной. Не как с другом и отцом твоих детей. Ты уверена? Потому что второй твой отказ я не перенесу, это будет конец.
Он поднялся, посмотрел сверху вниз. Растерянная, маленькая его, любимая девочка, которая так и не смогла найтись с ответом. Никита вздохнул, улыбнулся и вдруг потянулся к волосам, пропустил пряди меж пальцев, взъерошив макушку.
– Реши для себя. Только учти, что я тоже не буду ждать вечно.
Махнув детям рукой, Никита неспешно пошёл к выходу с полигона, чувствуя, как спину прожигает внимательный взгляд. Возможно, он был неправ. Может, Генка обзовёт идиотом, лишившим себя последнего шанса. Пусть. По-другому он поступить не мог.
Утро бросало горчичные тени на стены, воздух гудел от влаги, тяжёлый, душный. Света ворочалась в кровати, поднимая взмокшие у корней волосы, раскидывая их по подушке. Собиралась первая майская гроза. Раскинув руки и ноги в стороны, Света полежала так с минуту, потом раздражённо цокнула и всё-таки встала. Невозможно дальше спать! Подойдя к окну, она рванула в стороны шторы, распахнула створки и буквально легла грудью на подоконник, надеясь поймать хоть малейшее дуновение ветерка. Бесполезно. Здесь было ещё хуже, а облака, подсвеченные сверху утренним солнцем, казалось, ползли буквально на пузе, собираясь вот-вот проглотить город. Розовые и белые пионы в саду пахли так сильно, что кружилась голова.
