Как Светка, увидев меня взбешённого кинулась к маме, а потом нам вдогонку. А я в один прыжок через забор понёсся вслед за запахом. Он дурманил мен, мой волк рычал и кричал, но я не слушал. Вспоминаю как моя девочка, погруженная в свои мысли, наткнулась на меня и внутри что-то взорвалось.
Это мой волк сопротивлялся мне. Он хотел защитить девчонку, а я глупый и самонадеянный пытался причинить ей боль. Запугать. Заставить бежать без оглядки. Ведь видел в глазах, нет у этой мелкой жестокости, но не верил ни себе не волку.
Сколько раз я жалел, что наша первая встреча была именно такой. Сколько горя она пережила из-за моего порыва. И когда её взял на руки брат, боже, если бы Светка не схватила бы меня тогда, я бы обернулся и кинулся на него. Мой волк требовал своё, он уже признал её. И то, что её на руки взял другой… Скольких трудов стоило успокоиться и придя домой не кинуться на него. Его запах был на ней.
А потом её сны. Когда она выгнала меня обвинив во всем, моё сердце разрывалось. Волк скулил и впервые пытался со мной спорить, подчинить себе. Он чувствовал, что её боль моя вина и хотел оградить её от меня. И он нашёл выход. Он приходил к ей во снах. А я через эти сны рассказывал ей о нашем мире. Так мы снова стали одним целым, мы оба в едином признали в ней свою пару.
А когда она пришла на следующий день. Я учуял её ещё на подъезде, заметался по дому. Попросил маму оставить её у нас. Попросил Свету и Лизу уговорить её остаться… Метался и предвкушал. Все потешались надо мной, но помогали. Я так надеялся, что она пришла ко мне. Я словно гормонально не стабильный подросток в нетерпении и ожидании изводил себя.
Но не смотря на всё это она боролась со мною, моя сильная девочка. Не физически, нет. Она морально стояла словно часовой, не давая мне даже шанса. Я приближался к ней шаг за шагом. Был рядом только когда был нужен.
Попросил Владимира Григорьевича выделить ей кого-то чтобы приглядывал и помогал, когда меня нет рядом. Я волновался за неё как никогда раньше. Поселил её рядом со мной. Стал, как советовала мама, сближаться не спеша, приручая и привязывая её к себе. Я не спешил и не давил. Я словно домашняя собака, полз к ней на пузе за добрым словом и порцией ласки. И она привыкала ко мне, оттаивала.
Я старался заменить плохие воспоминания о нашей первой встречи новыми, светлыми моментами. И наша связь крепла. За считаные дни у нас появились метки. Только она ещё была не готова принять меня, да и себя истинную тоже. Кто же знал, что наследница древнего рода, сильный оборотень подавляет свою суть столько лет и даже не подозревает об истине этого мира и о себе.
Она не знала кто она, не знала истории и корней собственной семьи. Её сон, точнее воспоминание, она считала кошмаром, окрашенным её фантазией. Но наши прикосновения. Случайные и не совсем. Наши ночи. Наши поцелуи. Я чувствовал в ней волчицу, сильную, но спрятанную и прячущуюся.
И эта волчица, как и сама Лена стремилась ко мне, отзывалась на ласки и отвечала на поцелуи. Её волчица приняла меня, намного раньше, чем с этим выбором согласилась сама Лена. Мой волк рядом с ней словно домашний кот урчал от удовольствия.
Наш первый раз. Я умирал и снова рождался рядом с ней. А то, что до меня к ней ни касался ни один мужчина, не пробовал – это был сюрприз. Не спорю, приятный. Но ещё и пугающий. Все произошло быстро и обыденно. Не было ни романтики со свечами и цветами, ни долгих прелюдий. И я причинил боль своей девочке. Сердце разрывалось, а волк бесился, а она удивила, потребовала продолжения. Я словно ожил от её слов. В тот момент я был готов раствориться в ней. И до сих пор не могу понять, как так получилось, что она, уже вполне взрослая и красивая, осталась не тронутой. Моя прекрасная, моя отважная, моя сильная, моя.
Сколько же я причинил тебе боли. Прости меня, родная моя. Как же я виноват перед тобой. Я привык быть братом и другом, сыном. Я не знаю, как это быть любящим и любимым мужчиной, чьим-то мужчиной. Но я буду стараться, стоит только выбраться от сюда. Я больше не совершу тех ошибок, не стану так глупо доверять другим. Я изо всех сил постараюсь быть тем, кто я есть на самом деле, но только для тебя, ради тебя и только твоим. Я и так весь твой и только твой.
Просто не жду предательства особенно от тех, кого знаю с детства, как эту дурочку Олю с её бабкой. Или как тех, в кого верил больше чем они в себя, ребят со спортзала. Моя маленькая девочка, моя смелая волчица, моя…
Вот в эти мысли и воспоминания я уплывал в них и приходил в себя, если это состояние можно так назвать. Этими воспоминаниями я держался. Просто в те редкие моменты, когда дурман отступал, и я пытался нащупать связь с семьёй и любимой, только их лица и мои воспоминания не дали мне сломаться и отчаяться. Я не просто вспоминал, я будто бы снова и снова переживал все то, что держало меня за жизнь. Я жив, я уверен, меня ищут, и я выживу и выберусь из этого каменного мешка и дурмана. Я не могу иначе. Я справлюсь.
