Когда рано утром на новый адрес Марии Казанцевой доставили огромную корзину ромашек, она совсем не удивилась. Обхватив внушительную конструкцию, поставила ее на кухонный стол и наклонилась к белым цветам, глубоко вдохнула, а случайно дотронувшись носом до желтой серединки, громко чихнула.
— Мучается, — пронеслось в голове, заставив зло улыбнуться.
Маша тоже сначала мучалась, но теперь с появлением Мороза, почти не скучала. Теперь, спустя недели разлуки ей казалось, что освобождение от чувств совсем близко, нужно просто еще немного времени.
— Все дело в том, что он твой первый, — деловито рассуждала Кулецкая, беседуя с Казанцевой по телефону.
— Думаешь, пройдет? — со вздохом спросила Маша, прижав к уху трубку и легко касаясь пальцами нежных цветов.
— Не знаю. У меня прошло… А буквально за пару недель до твоего возвращения я так влюбилась, что обо всех прошлых связях пожалела.
— Ого! Вот это ты даешь, подруга! Я его знаю?
— Да, но не хочу пока делиться, боюсь сглазить, потому что он просто охренительный мужик. Внешне ничуть не хуже твоего козлины губернатора. Знаешь, он тот, перед кем хочется голову опустить и глазки в пол, ну или наоборот задрать и в рот ему заглядывать и каждое слово ловить, — голос подруги был полон обожания.
— Так тебя можно поздравить?
— Нет, он пока не в курсе моей влюбленности. Но там такой мужик, что я даже не знаю, как подступиться.
— Ну ты даешь… Очень интересно, кто тебя с ума свел, — протянула Маша, узнав в описании чувств Татьяны свои собственные. Именно так она ощущала себя рядом с Александром Николаевичем… Раньше…
Но теперь это совершенно не представлялось возможным. Возращение к Горину станет предательством в отношении мамы, тетки и даже Романа, который так сильно поддерживал ее весь предыдущий месяц, буквально собирая по частям.
Только-только пришедшая осень еще не вступила в свои права, но уже здорово отрезвила мысли. Если даже времена года неумолимо сменяют друг друга, то почему какая-то глупая влюбленность должна длиться вечно?
Он в прошлом, а впереди длинная, полная событий жизнь, в которой еще будет место здоровому и благополучному чувству… Незачем хоронить себя, ведь вокруг множество прекрасных мужчин, — рассуждала про себя Маша. При мыслях о сильной половине человечества воображение невольно рисовало Романа, высокого и идеального, прислонившегося к капоту машины и ждущего ее с теплой улыбкой на губах, да и Галина Ивановна с Тамарой, случайно познакомившиеся с Морозом, тоже были от него в восторге.
— Эх, была бы я молодая, — протянула тетка и мечтательно затянулась тонкой сигаретой.
— Да, дочка, парень отличный, — поддержала мать, — красивый, культурный, на тебя как смотрит… А главное, на шесть лет моложе этого…
При косвенном упоминании о Горине, Маша замерла и опустила глаза. Не хотелось говорить о нем и вообще хоть как-то обсуждать произошедшее. Только как это объяснить самым родным женщинам, которые сейчас просто люто ненавидели Александра Николаевича и пользовались любым случаем, чтобы высказать обиду?
— Мы, конечно, не вместе, но почему вы так настроены против Саши?
Имя губернатора, прозвучавшее вслух, словно активировало в Галине Ивановне спусковой механизм, заставив повысить голос почти до крика:
— Он приходил! Требовал рассказать, куда ты уехала, и вообще угрожал! — мать тяжело задышала и вдруг схватилась за сердце, невольно вспомнив неприятный визит самого губернатора.
— Чем? — обескуражено прошептала Маша, чувствуя неприятный холодок, расходящийся по всему телу.
— Говорил, что найдет тебя и заберет, больше не разрешит общаться. Много плохого наговорил.
— Да, было дело, — подтвердила Тамара, — мужик он властный и словами разбрасываться не привык, так что обещания наверняка бы выполнил.
Так вот в чем дело… Горин опустился до прямых угроз её родным прямо в лицо. От осознания того, что человек, которого она боготворила, совершенно не изменил своих гадких методов, внутри вдруг разлилась такая горечь, что стало почти физически плохо.
Прав был Роман, нужно переболеть… На собственное сердце наступить, если нужно, но такое не прощать… Никогда… Он не любит, он владеет и губит, потому что с любимыми так не поступают.
Не в силах держать лицо, Маша невесело улыбнулась и расцеловав родных женщин, сложила учебники и засобиралась домой. Хотелось побыть одной и все хорошо обдумать, а еще поддаться порыву и выбросить все букеты, за неделю возвращения, заполонившие собой всю съемную квартиру.
Пока она ждала такси и спускалась к машине, в ее голове созрел план: если просто так забыть Горина не выходит, то нужно выбить его из сердца силой. Клин клином.
Маша еще немного посомневалась, задумчиво посмотрела на телефон и собравшись с духом набрала один из номеров, принявшись слушать длинные гудки. Наконец, абонент снял трубку, и она сразу, без предисловий, приступила к главному, боясь, что если тянуть, то предложить не хватит духу:
— Роман, привет. Извини, что не звонила после той драки, была обижена.
— Ничего, я все понимаю, малыш.
— Не хочешь пригласить меня на свидание?