– Да нет. Ассистент – это уж совсем за гранью добра и зла. Найду что-нибудь. Хочу реально крутую работу. Когда-нибудь эта черная полоса должна закончиться, правда?
Никита погладил Нину по волосам. За время беременности они сильно отросли и закрывали плечи, русые с черными концами – следами телевизионного прошлого. Сходить к стилисту или даже забежать в парикмахерскую у дома не хватало времени.
– А тебе не приходило в голову, что эта, как ты говоришь, черная полоса пришла в нашу жизнь с рождением этого ребенка? – осторожно спросил он. – Ты же всегда верила в знаки, так, может, этот… ребенок – плохой знак?
– У этого ребенка есть имя. Его зовут Архип, как и твоего отца. А в знаки я больше не верю, у меня просто нет на это времени.
Постоянный недосып, рутинные заботы молодой матери, боль за своего особенного ребенка и отсутствие поддержки со стороны любимого. Сейчас Нине было гораздо тяжелее, чем в первый месяц после роддома, когда она проводила целые дни, глядя в потолок, не в силах пошевелиться. Но в душе Нина отчетливо понимала, что это правильно. Сейчас правильно, а тогда – нет.
– Эй, я всего лишь сказала, что хочу найти крутую работу! При чем тут наш сын? – сказала Нина, пытаясь за улыбкой скрыть обиду за Архипа.
– Зачем тебе вообще работать? – примирительно сказал муж.
Каждый месяц Никита перечислял Нине на карту сумму на расходы. Плюс выплаты на ребенка. Денег Нине вполне хватало. К тому же родители мужа отдали ей старый «Хендай», на котором Регина когда-то училась водить машину. Большой дыры в семейном бюджете свекров авто не проделало, у свекрови сумки были дороже. А вот для Нины этот подарок оказался весьма ценным – она возила на машине Архипа на занятия в бассейн.
– Я так благодарна и тебе, и родителям. Никита… завтра у Архипа плавание. Ты мог бы прийти? Я все понимаю. Если тебе сложно, хотя бы посмотри издалека?
– В котором часу тренировка?
Никита затушил сигарету в блюдце и нехотя выбрался из постели, чтобы поставить импровизированную пепельницу на стол.
– В пять вечера, у бассейна в Олимпийской деревне, мы могли бы встретиться у входа…
– Не знаю, получится ли у меня. Вечером должно быть совещание. Если успею, обязательно буду.
Нина села на краешек дивана, спустив ноги на пол.
– Ты говорил, обязательно буду, и на прошлой неделе. И раньше, когда мы хотели вместе погулять с коляской…
– Ты хотела, – буркнул он, стоя у стола и не глядя на нее, – у меня много работы. Я, между прочим, деньги зарабатываю.
Нина разглядывала его красивую спину. Фигура мужа стала еще лучше после того, как он дважды в неделю стал ходить в зал.
– Знаешь, есть такой японский фильм, не помню его названия. Там парень познакомился с девушкой, гулял с ней весь вечер по парку под цветущими сакурами, а на следующий день назначил свидание на скамейке. Но прийти он не смог из-за работы, а потом и вовсе уехал из того города, в котором был в командировке. Дома парня закрутила молодая жизнь, он вскоре женился, родились дети, потом внуки. И вот однажды, много лет спустя, он снова оказался в том городе. Забрел в парк под сакуры, на скамейке увидел принаряженную бабульку и с изумлением узнал в ней ту самую девушку. Она приходила на эту скамейку каждый день в условленный час. Сорок лет. – Нина разглядывала свои голые ноги, спущенные с кровати. – У меня чувство, что мы с Архипом тоже так и прождем тебя до самой старости.
Никита несколько мгновений смотрел на Нину, а потом бросился к ней и, сев рядом на диване, порывисто обнял.
– Нина! Я идиот. Прости меня! Я обязательно приду завтра, обещаю!
Он осыпал ее лицо нежными поцелуями и скользнул рукой под шелковый пеньюар.
– Никит, подожди! – Нина мягко отстранила мужа. – Я, честно, просто с ног валюсь. Спала вчера два часа, у Архипа зубки режутся. Давай не сегодня?
В квартиру на Ломоносовском проспекте Нина прибежала рано утром. Бабуля сидела за кухонным столом в своем неизменном шелковом халате с драконом на спине. Пряди, выбившиеся из прически, торчали в разные стороны, да и вся она выглядела какой-то помятой. Поджав губы, бабуля демонстративно распаковывала тонометр. С тех пор как Нина забрала Архипа, бабуля вечно была чем-то недовольна. Нина, как та самая Баба-яга из сказки про домовенка, явилась в дом для плохого настроения.
– Как Архип? – спросила Нина.
– Спит! Только что к нему заходила, два часа вчера укладывала, никак не могла уконтрапупить!
– Бабуль, что за слово? – поморщилась Нина.
– А что такого? Это Зощенко! Надо читать больше классики! – назидательно сказала она. – И вообще, Нина, я старый больной человек. Одной ногой в могиле!
– Ты еще всех нас переживешь!
– Не гожусь я уже младенца сторожить! Мать твою вырастила, Царствие Небесное, тебя вырастила…
Она замолчала, сосредоточенно слушая гудение прибора и дожидаясь, когда на дисплее тонометра появятся заветные цифры.
– Какое?
– Сто двадцать на восемьдесят. Но это ничего не значит! Просто у меня сосуды. Я на смертном одре буду лежать, а давление будет в норме! – Бабуля уничтожающе посмотрела на тонометр. – Я так устала! Я совершенно не высыпаюсь!
