– Гоа! – сказал Архип и удовлетворенно крякнул.
Он обожал массаж.
– По поводу Гоа все вопросы к папе! – весело отозвалась Нина.
Она снова заправила язык Архипа в рот и поцеловала в тугую щечку. Как только Никита увидит сына, все изменится. В этом Нина была убеждена.
Никита опаздывал на пятнадцать минут. Нина стояла у входа в бассейн с Архипом на руках и высматривала вдали его черный «Мерседес». Архип капризничал: выгибался и хныкал, урча, как кот. Верный признак скорой истерики. Не лучшее настроение для занятия в бассейне. А уж для первой встречи отца и сына – тем более.
Нина принялась укачивать ребенка, напевая колыбельную, с которой обычно укладывала его на ночь:
– Люли-люли-люлюшки! Прилетели гулюшки!
Стали гули ворковать – мою дитятку качать!
Продолжая баюкать Архипа, Нина изогнулась, чтобы посмотреть на часы на руке. Через десять минут начиналась тренировка, а надо еще успеть переодеться. За домами и ангаром торгового центра, сверкая огнями, пульсировала артерия Мичуринского проспекта. Черный «Мерседес» отделился от общего потока машин и свернул на дублер в сторону бассейна. Нина сощурилась и вся подобралась, словно сама превратилась в точку приближающейся машины. Архип, которого перестали качать, завозился на руках. «Мерседес» прокатил мимо. Это был не Никита, это другой респектабельный отец семейства возвращался с работы. Там он, наверное, сядет за стол, жена поставит перед ним тарелку с дымящимся вкусным ужином, а в детский стульчик посадит их маленького сына. Отец семейства похвалит стряпню жены, умилится сыном, который уже умеет держать ложку сам. А под потолком будет уютно бормотать телевизор. Впрочем, может, он и не станет ужинать. Просто завалится спать, потому что устал, как собака.
– Люлю-люлю-люлюшки…
Архип отяжелел и обмяк в ее руках. Он спал. Тренировка начиналась через пять минут. Никита так и не приехал.
Никита вернулся из офиса пораньше, потому что забыл дома плавки и прочие вещи для бассейна. Время поджимало. Он уже побросал все в спортивную сумку, но никак не мог найти свои шлепанцы. Посмотрел на обувной полке, в ящиках в коридоре и даже на балконе. Наконец обнаружил их в верхнем шкафу. Упаковав шлепанцы в сумку, щелкнул молнией и замер, не в силах подняться, словно в сумке лежали кирпичи. И с этим грузом ему предстояло ехать в бассейн.
В кармане запиликал мобильник. Звонил Влад.
– Ты где?
– В смысле?
– Ошалел? Ждем тебя на Смотровой, все давно в сборе!
– Слушай… Не могу сегодня.
– Да ты чего как не мужик?! Договорились же погонять! – возмущался Влад. – Чтоб был как штык! Димыч прикатил на своей новой «Ямахе». Он послезавтра на Кипр улетает. А потом погода испортится, со следующей недели по прогнозу дожди.
– Сказал, не могу! – отрезал Никита. – Влад? Извинись там перед ребятами, ладно?
Отключившись, Никита тяжело вздохнул и взял с подоконника ключ от машины. А за окном манило небо. Синее, того кобальтового оттенка, каким в Москве оно бывает лишь в начале осени. Никита представил, как летит на своем моте. И ветер в ушах. И заваливается горизонт. Под ложечкой засвербело – явный признак мотоксикоза. Этим словечком байкеры со стажем называли ломку, которая случается, если долго не выводишь из стойла своего железного коня. В конце концов, что страшного произойдет, если он прокатится с ребятами. Нина расстроится… Никита вспомнил фильм, о котором говорила жена. Тот, где девушка состарилась на скамейке. Тоже смотрел его очень давно, когда еще баловался живописью. Между прочим, интересный фильм с точки зрения стилистического решения. Как же он назывался? Никита вдруг явственно представил Нину с больным ребенком на руках, которая каждый раз безуспешно ждет его, паршивца. В глазах защипало, и Никита снова схватился за сумку, нагруженную мифическими кирпичами. С другой стороны, надо знать Нину. Она так все представит, тут не то что расплачешься – квартиру на нее перепишешь. Дива телевизионная! Нет, Влад прав. Надо поступить как мужик. Поехать, раз уж договорились. Потом Влад улетит, погоды не будет. А на ребенка можно и в четверг посмотреть, на следующем занятии в бассейне. Никита взялся за сумку, чтобы спрятать в шкаф, но передумал. Оставил посреди комнаты. Память, а она у Никиты была великолепная, услужливо подсунула название того самого японского фильма – «Куклы».
Вечером, когда Архип уже спал, Нина сидела на кухне, не зажигая света. В кухню бесшумно проскользнула бабушка. Нина поняла это по запаху духов «Climat». Бабуля пользовалась ими уже лет тридцать, добывая любимый аромат по своим каналам.
– Не пришел?
– Нет.
– Почему?
– Нашлись дела поважнее.
– Сдай ты его в детдом! – в сердцах сказала бабуля. – Детка, я знаю жизнь. Никита уйдет, это просто вопрос времени. Останешься одна! Кому нужен чужой больной ребенок?
– Кто полюбит меня, тот полюбит моего ребенка.
– Его отец родной не смог принять, хоть и любит тебя.
– Значит, не любит. И я его тоже больше не люблю.
