– Я бы с радостью, но мама хочет, чтобы я сегодня был дома. Она звонила на писате… э-э… на пятом уроке. – Рейчел пока лучше не упоминать вообще никак, чтобы не чувствовать себя сапером на минном поле. К тому же я не хотел, чтобы Эмма знала о нашем с ней разговоре после урока, – он остался незаконченным. – Она немножко напугана. И ее можно понять. Да и я тоже
Эмма рассмеялась.
– Здорово. Тогда хоть звякни мне вечером, что ли.
– Конечно.
Я понятия не имел, что делать дальше, не знал даже, какие у нас теперь отношения, но Эмма просто положила мне руки на плечи и, поднявшись на цыпочки, мягко чмокнула меня в угол рта. А когда я потянулся к ней, она отстранилась, улыбнулась и умчалась к своей машине. Я никогда не пойму девушек.
– Мне кажется, ты приняла неверное решение.
С того места, где я сидела – за шатким обшарпанным антикварным письменным столом, который мама купила мне в четвертом классе, – Моника потянулась к коробке с кексиками, которую сама же поставила на такую же шаткую тумбочку на тонких веретенообразных ножках. Кексики – это ее «прости» за нахальство во время обеда. Извинения – не самая сильная черта Моники. Вообще-то я даже не вспомню, чтобы хоть раз слышала от нее обычное «прости меня» без всяких следующих за ним «но». Однако умения вовремя сделать что-нибудь эдакое, типа притащить коробку с вкуснющими кексиками, у нее не отнимешь.
Ее длинные изящные пальцы медленно кружили над коробкой, будто пытаясь наколдовать что-то в глубинах блестящего белого картона. А потом, бросившись, как змея на добычу, вытащили на свет божий ярко-красный кексик с шапкой глазури толщиной в половину бейсбольного мяча, не меньше.
– Ну допустим. Тогда слушаю все твои за и против. Почему я не должна удалять свой аккаунт во «Флите»?
Я валялась на кровати, забросив ноги к изголовью, чтобы легче было доставать кексики. Очень, вот прямо очень хотелось съесть один. А может, даже три, учитывая, что Моника купила их в «Сластене», шикарной и дорогущей кулинарии на первом этаже здания в самом типа историческом центре нашего города. Только мне никак не удавалось выкинуть из головы комментарии во «Флите», что я «жирная».
– Ладно. Значит, больше за – аккаунт останется, больше против – удаляй, если хочешь. – Моника переместила кексик на стол, чтобы освободить пальцы и загибать их, перечисляя аргументы. – Первое за: заявка на курсы начинающих писателей. Я по-прежнему считаю, что мы могли бы воспользоваться ситуацией, чтобы туда попасть. А этого нам обеим хочется больше всего.
– Против: у меня сейчас, может, всего-то около сотни подписчиков. Не могу представить, что нужно натворить, чтобы твой прекрасный план стал реальностью.
– Все, что тебе нужно сделать, – написать об этом статью. Может, даже о том, какие злые все эти люди, а? Феминистские сайты ее у тебя с руками оторвут.
Я скептически уставилась на подругу, пока она раздраженно не закатила глаза и не вздохнула.
– Ну ладно, второе за: ты сможешь увидеть, что дальше будет твориться и с фоткой, и с Кайлом, и вообще, к чему все это приведет.
– Против: к чему все это приведет, я тебе могу сказать и так. От Кайла будет млеть еще больше народу, а меня совсем смешают с грязью. И мой шкафчик. И мою машину.
Моника поджала губы. Я восприняла это как знак, что мой отпор оказался достойным.
– Ну да, ты права, это бесит. Но мы же не людей в школе тут обсуждаем, а твой аккаунт. Так или иначе, о тебе все равно уже все знают. – Я закатила глаза, но Мо меня проигнорировала. – Ладно, вот тебе еще одно за: ты серьезно на него запала, а Кайл, между прочим, на тебя подписался и ответил на твой личный флит, если помнишь. «Флит» – это пока что самая явная связь, которая была между вами.
– Против: у меня никогда даже шанса не было. А теперь он вообще считает меня жалкой влюбленной дурочкой. И это еще в лучшем случае.
Моника скривила губы и задумалась.
– За: если ты удалишь свои аккаунты в соцсетях, то и сама перестанешь для всех существовать.
– Ну уж вот это точно против: если я все удалю, народ в конце концов забудет о моем существовании.
– А зачем давать им такую возможность? – Моника наклонилась ко мне и беспокойно наморщила лоб. – Послушай, Рейчел. Я знаю, тебя жутко достал весь этот отстой. Бесит, что Джесси и другие так гнусно прошлись по твоим фоткам. Но люди вообще мерзкие существа, согласна?
– Ну да.
– Вот. Но это все уже почти прекратилось.
Тут Моника была права, по крайней мере в том, что творилось в пнете. За последние пару часов мне пришло едва ли два десятка уведомлений, в основном рефлиты и лайки тех, кто приперся к шапочному разбору.
– Да. Но, Мо, они были омерзительными. Я не стала тебе рассказывать о самых ужасных, ты даже не представляешь, насколько там все отвратно.
