Я позволила ему себя поцеловать. Нежно, упоительно нежно! И так же нежно велела:
– Иди вымойся, Бонни. Там халат есть, оденься.
Он дернул уголком губ в попытке демонически-криво усмехнуться, но ни черта у него не вышло. Все равно выглядел юным мальчишкой, наивным и беззащитным. И никуда идти не хотел. Надо было, наверное, продолжить игру – наказать за непослушание, но мне было лень.
Я выскользнула из его рук, поднялась с кровати, запахнула свой черный шелк. По уму, сейчас самое время уйти. Пока сказка не совсем закончилась. Но с другой стороны – уйду я сейчас, и что? Вряд ли Гугл подскажет Бонни, где найти «мадонну». Вряд ли Бонни вообще придет в голову меня искать. Да и возвращаться домой в одной кроссовке неохота.
Значит, плевать на полночь и тыкву. Поиграем еще немножко.
В ванную он ушел неохотно, и словно хотел мне что-то сказать, даже в дверях остановился; но передумал, или не решился… Бонни Джеральд – и не решился? Смешно. А пока он плескался, я нашла бар, налила себе минералки. Мелькнула мысль, а не выпить ли шампанского по случаю первого в жизни оргазма, но я ее отогнала. Мне нужна трезвая голова.
И правильно. Безо всякого шампанского я напрочь забыла о заказанном ужине, и вспомнила, лишь когда кто-то из обслуги тихо отворил входную дверь, вкатил столик и так же тихо ушел. Сервис на грани фантастики!
Конечно, белужьей икры в меню не наблюдалось, и слава богу. Зато были канапе с ветчиной, тоненькие полоски прошутто, крохотные пирожные с манго, вазочка с голубикой и малиной – вкусная легкая еда, то что надо.
Я как раз успела прикатить столик в комнату, расположиться в кресле и попробовать малину, когда скрипнула дверь ванной. Глупое сердце ухнуло в пятки, ожидая уже привычного: мисс Кофи! Так что мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы раскрыть глаза (и когда я успела зажмуриться?) и обернуться к Бонни с видом «так задумано».
Зря боялась. Лента по-прежнему была на его глазах, а сам он остановился на пороге. И черный шелковый халат ему чертовски шел, особенно в сочетании с мокрыми волосами. Почти домашний котик на вид, если кому-то придет в голову украсить свой диван в гостиной половозрелым кугуаром.
Я чуть не позвала его «кис-кис», но вовремя прикусила язык. Бонни не обязательно знать, что у меня типа истерика. Ну ладно, не истерика, просто нервы. Ну их в пень, короче. Понервничаю об этом завтра!
– Иди сюда.
Несколько секунд я опять любовалась – тем, как он шел. Танцор, мать его! Талант! Гений! Ненавижу. Идет, как этот самый кугуар по саванне, а я чувствую себя антилопой: смотрю и не могу глаз оторвать. Хорошо, что он меня не видит, наверняка вид у меня сейчас до крайности глупый (и восторженный). Сердечко стучит, ладошки дрожат, коленки не подгибаются только потому, что сижу.
Все-все. Берем себя в руки. Глубоко дышим. Улыбаемся.
– Бонни, – поймала его за полшага до столика. Голосом, не руками. Хотела томно, вышло – хрипловато и насмешливо. Еще немного, и я окончательно поверю, что актерских способностей у меня ноль без палочки.
Он остановился, чуть улыбнулся и склонил голову. Мгновение выждав, сел на пол, прислонился щекой к моему колену. Моя рука сама потянулась к его мокрым волосам, погладить… вам никогда не хотелось погладить безумно красивую кису с зубками в полпальца? Или покормить с рук? Мне – хотелось. И плевать, что он может меня съесть вместо пироженки. Сегодня можно.
Да, с рук. Положить малину на ладонь, поднести к его губам…
И не стонать в голос. Потому что касание его губ, его дыхание на моей коже, его язык, слизывающий ягодный сок… о черт, я же сейчас кончу!..
Момент, когда его руки оказались на моих бедрах под халатиком, я пропустила. И как он сам оказался между моих ног, тоже. И кто тут сверху, а кто снизу – напрочь вылетело из головы!.. Остались лишь его руки, его губы, и мои пальцы в его волосах, и вкус малины на губах… боже, как же хорошо!
– Девять, – донеслось до меня сквозь туман.
Я открыла глаза.
Бонни (сидя между моих ног и «глядя» на меня снизу вверх) улыбался, словно только что сожрал канарейку вместе с клеткой и хозяйкой. И облизнулся так же. Напоказ. Опять вызов, опять бьющая через край харизма и сексуальность, опять – игра. Пять – один в его пользу, и я собираюсь проигрывать дальше. Мне нравится.
– Ты считаешь, послушный Бонни, – опять хрипло и насмешливо, и ужасно довольно. Не помню, когда еще у меня был настолько довольный голос, и был ли.
– Каждый поцелуй, мадонна.
– Считай дальше. – Я сгребла его за волосы на затылке вместе с концами ленты, потянула к себе и поцеловала. В губы.
Подавшись навстречу, Бонни вжался в меня всем телом, обнял… его ладони гуляли по моей спине, его язык – по моему небу, и сквозь намокший шелк я чувствовала, как его член трется о меня, толкается… Черт, черт же тебя подери! Я не позволю!.. Я тут хозяйка!..
Резко потянув Бонни за волосы, оторвалась от его губ, вдохнула – сухой, горячий воздух, как в пустыне! И ударила его по щеке так, что голова дернулась.
